Онлайн книга «Измена. Не прощай меня»
|
— Она лишь рассказала мне о том, что ты спрашивала у нее, и все. Слова плохого против тебя не сказала. — То есть тот факт, что мне неуютно в одном доме с твоей горничной, тебя не смущает? И сделать ради спокойствия своей жены ты ничего не хочешь? В выборе между горничной, которая работает у тебя десять лет, и женой, с который ты живешь пару месяцев, ты, конечно, отдашь предпочтение первой? — Что за драма? — морщится. — Я не собираюсь никого выбирать. С Татьяной у вас вышло недопонимание. Думаю, все образуется. — Я тебе говорю: мне некомфортно рядом с ней. — Это потому что ты к ней не привыкла. С женщинами так бывает. Вы найдете общий язык. Он попросту отмахивается от меня, как от назойливой мухи. — Ясно. Зажмуриваюсь, качаю головой. — Боже… какая я дура, — говорю тихо, на выдохе, но Батыр слышит. — Что такое, Тая? — Пока, Батыр, — дергаю ручку двери, вываливаюсь на улицу. — Таисия! — рявкает Умаров, но я забегаю в родительский дом и захлопываю дверь. Дура ты, Тайка. Дура дурой. Думала, твои желания для него что-то значат? Ха! Плевать Батыр хотел на тебя и твои мысли. Глава 23 Тая — Ты чего злая такая? — Адам смотрит на меня исподлобья. А я просто хожу из угла в угол, кусаю ногти и совершенно не в состоянии успокоиться. Поверить не могу в то, что Батыр выбрал не меня. Ладно, даже если предположить, что я ошиблась. Накручиваю себя, наговариваю на человека. Хорошо, допустим. Такое бывает, когда люди не могут найти общий язык. Вот просто не могут, и все тут. А у меня есть причины на нелюбовь к горничной. Я объяснила все Батыру, но ему вообще плевать. Плевать на мои чувства, на мои эмоции. Я не ревную его к Татьяне, вовсе нет. Я ревную его к связи с первой женой, которая сохраняется через домработницу. А сама Татьяна явно считает, что имеет вполне достаточно прав в нашем доме, вот позволяет себе делать то, что ей хочется и при этом держать меня за дуру. — Не ладится у вас с Батыром? — спрашивает Адам. Он подъезжает ко мне на инвалидной коляске, становится посреди своей комнаты, чтобы я перестала ходить перед ним взад и вперед. — Можно и так сказать, — веду плечом. Отвечаю туманно. Не рассказывать же мне брату о том, что случилось на отдыхе и том, что было после? — Подробностей не раскроешь? — спрашивает спокойно. — Нет, — отвечаю уверенно. — Может, оно и к лучшему. Скажи мне только, не обижает тебя Умаров? — В каком плане? — сажусь на кровать Адама и еще сильнее закусываю палец. Брат закатывает глаза, придвигается ко мне вплотную, выхватывает руку у меня изо рта. — Все детство ногти грызла, когда нервничала, и теперь ничего не изменилось, — впервые за долгое время улыбается. Не могу сдержать ответной улыбки: — Я помню, ты предлагал родителям надеть на меня специальный ошейник, как у собак. Чтобы я перестала грызть ногти. — Ага. Было дело, — веселится. — Засранец, — легонько бью его в плечо. — Это я любя, ты же понимаешь? — Адам дурачится, а у меня даже поднимается настроение, когда я вижу, что у него все хорошо. — А теперь давай к делу, — произношу я, когда волна смеха сходит. — Что у тебя получилось узнать? Он тоже вмиг становится серьезным, даже хмурым. — Во-первых, Тая, ты должна понимать: то, что я делал, — незаконно. Поэтому будет лучше, если ты никоим образом не рассекретишь что я тебе скажу. |