Онлайн книга «После нас ничего не осталось»
|
Страх окутывает меня, я замираю, деревенею в руках Артема. — Дай нам уехать, и обещаю, что верну тебе ее, — он встряхивает меня. — Я высажу ее через два километра. Затем снова встряхивает, потому что ноги отказываются меня держать, подгибаясь в коленях, а ему нужно, чтобы я стояла, чтобы была его щитом. Артем продолжает: — Я даю тебе слово, что… — говорит, но следом раздается хлопок, и Артем замолкает. Я зажмуриваюсь. Ничего не чувствую — ни боли, ни страха. Только ноги перестают держать, и я падаю на землю. Дальний Восток, ты был так близко. Жаль, что я не послушала себя. Глава 55 * Тамара * — Тома! Тома, смотри на меня. Моего лица касается грубая пятерня, отводит волосы, прилипшие к коже. Я открываю глаза и слепо гляжу перед собой. Первое и самое очевидное — я жива и относительно цела. Поворачиваю голову вбок, туда, где собрались люди и где что-то лежит на земле. Этим чем-то оказывается Артем. Его голова вывернула под странным углом, а лицо обращено ко мне. На нем застыло неестественное выражение. — Он мертв. — Я не спрашиваю, а озвучиваю кадр, который отпечатывается в моей памяти. Я смотрела на Илью и видела его руку, заметила момент, когда перед выстрелом его палец сместился на курок. — Он бы не отпустил тебя, Тома. Илья передвигается, закрывая Артема от меня, и я больше не вижу труп. — Скажи мне, начерта ты поехала с ним, ведь я же просил тебя… Я поднимаю на него глаза. На лице лице Ильи жалость и злость, он варится в этом, осознавая, что из-за него я снова была в опасности. — Ведь ты же умная, хладнокровная женщина. Чем он заманил тебя, Тома? — спрашивает с тихим отчаянием. — Он сказал, что наш ребенок жив. Я заглядываю ему в глаза. Где-то в глубине моей души еще живет крохотный, едва заметный огонек надежды. А вдруг? Лазарев тяжело вздыхает, на его лице появляется гримаса боли. Он прижимает меня к себе, кладет руку на голову, гладит. — Когда все выяснилось, я первым делом это проверил. Я замираю, а сердце, наоборот, срывается в бешеный ритм. — Нашего малыша нет. Он произносит это тихо, с усилием. Последнего слова почти не слышно. — Ты не можешь знать наверняка, — мой голос дрожит. — Возможно, твой отец… Он резко отводит взгляд. Несколько секунд смотрит в сторону, сжимая челюсти, потом снова поворачивается ко мне. — Мой отец непременно воспользовался бы этим, если бы ребенок был жив. Думаешь, он сохранил бы эту тайну? Меня бы уже давно шантажировали сыном. Я хочу возразить, ухватиться еще за что-нибудь, но Илья продолжает: — Я все проверил. Мне нужно было убедиться. Хоть где-нибудь найти ошибку. Что-то, за что можно зацепиться. Его ладонь лежит у меня на плече, сжимая его крепко. — Не нашел. Он моргает, отворачивается на мгновение, снова смотрит на меня — и от этого взгляда у меня перехватывает дыхание. — Я постоянно думаю о нем, Тома О нашем сыне. Каким бы он был. На кого похож. Как бы ты держала его… — голос срывается, и Илья делает короткий, неровный вдох. Мы не говорили об этом с той ночи, когда Илья все узнал. А он проводит ладонью по лицу и на секунду закрывает глаза. — Авария не была случайностью, ее устроил мой отец, но я не могу оправдывать себя этим и сказать, что все сделал он, а я ни при чем. Я оставил тебя одну. Поверил ему, не тебе, позволил решать за меня, кого любить и кому верить. |