Онлайн книга «После нас ничего не осталось»
|
В конце концов, сколько больных деток к нам попадает, причем в различных состояниях. Его дочь ничем не отличается от них, а если я буду пропускать через себя каждый случай, то плохо кончу. Я нахожу эти и еще парочку причин, чтобы окончательно уговорить неспокойную совесть в том, что все делаю правильно. Коридор заканчивается, и я сворачиваю к служебному выходу. — Тамара Валентиновна! — окликает меня мужской голос. Я пугаюсь и нервно дергаю плечом, круто поворачиваюсь. По коридору спешит главврач, минуя остальных подчиненных. Он подходит ко мне и заводит за угол, как раз к служебному выходу. — Что-то случилось, Демьян Родионович? Мужчине пятьдесят пять лет, но выглядит он бодро и свежо. Только взгляд его, обращенный ко мне, сейчас наполнен тревогой. — Это я хотел у вас спросить: что у вас вчера случилось с Лазаревым? Наверняка он знает, людей, которые могли ему рассказать, предостаточно. — Я покидала больницу после смены, а он ворвался в приемный покой с дочерью, требовал прооперировать ее, но Анна сообщила, что свободных врачей нет. Он заметил меня и в приказном тоне велел, чтобы я оперировала девочку. Я, естественно, отказалась. Демьян Родионович не выглядит удивленным — значит, ему необходимо было лишь подтверждение. — Откуда он вас знает? — Извините, Демьян Родионович, но это личное. — Я не хочу ему врать. Я благодарна этому мужчине, потому что в свое время он помог мне, взяв на работу с таким прошлым, да еще и после переподготовки. Если Илья не сказал, кем я ему прихожусь, то Демьян Родионович не свяжет нас как бывших мужа и жену, ведь я не брала фамилию мужа. На этом настоял сам Илья, объяснив, что работа у него пыльная и чем меньше людей знает обо мне, тем лучше. Мой диплом, трудовая — фамилии Лазарева нет ни в одном документе. Для всех и всегда я была Панфиловой. Не могу не оценить того, что это было одним из самых верных моих решений. — Тамара, — главврач придвигается ко мне и говорит тише, — вы должны понимать, что, когда ко мне на порог приходит Лазарев и требует чуть ли не кровной мести для вас за отказ от операции, личное больше не является таковым, а становится делом больницы. И я, и, полагаю, вы, прекрасно осведомлены о том, что из себя представляет Лазарев. Ему не составит труда пустить по миру нашу больницу. Я опускаю взгляд на свои руки, сложенные на груди. — Тамара, я должен понимать, к чему готовиться, — говорит уже мягче. — Демьян Родионович, — поднимаю на него взгляд, — о какой мести может идти речь? Я не имела права оперировать его ребенка. Это приравнивается к тому, что если бы он попросил медсестру Анну провести операцию на мозге. — Это понимаю я, но не он. Лазарев до вчерашней ночи считал, что вы нейрохирург. — Что ж, полагаю, вы ему объяснили невозможность моего хирургического вмешательства. Главврач всматривается в меня, и в его взгляде на секунду проскальзывает жалость. — Без деталей. Будь он хоть пуп небесный, но то, что с вами произошло, не относится к вашей профессиональной деятельности, — выдает неожиданно резко. Я моргаю несколько раз, всматриваясь в мужчину. — Спасибо вам, — говорю тихо. — Тамара, я должен предупредить, что разговор с Ильей Марковичем оставил у меня тревожное ощущение. Я бы посоветовал вам быть аккуратнее. |