Онлайн книга «После нас ничего не осталось»
|
Тома поправляет ворот халата. Я смотрю в сторону, чтобы она могла сделать это спокойно. — Тебе, наверное, стоит уйти. — Конечно, — выдыхаю, хотя хочется приковать себя цепями к этой женщине и не расставаться с ней ни на минуту своей жизни. Глава 50 * Тамара * После возвращения в город прошла неделя. Между мной и Ильей по-прежнему глубокий скалистый каньон, но после того вечера в гостиничном номере что-то надломилось во мне. Возможно, это треснула стена ненависти, упорно возводимая годами, а может, пришло осознание. Мы находимся на новом витке наших жизней, и то, что будет впереди, зависит только от нас. Но отпустить прошлое пока не выходит. Мои чувства рвутся к нему, им плевать на голос разума, твердящий, что так неправильно. Но как правильно, голос разума почему-то не говорит. Приходится барахтаться в этом самостоятельно, балансируя на сломанных качелях минувшего десятилетия. Наверное, в психологии найдется с десяток терминов, характеризующих мои душераздирающие эмоции, не дающие покоя ни днем ни ночью. Жить в одиночку было легко, на самом деле. Не нужно разговаривать о прошлом, ковыряться в нем, пытаясь разобраться и расставить точки в нужных местах. Я живу в доме Ильи, и не думать о прошлом невозможно. Прокручиваю его в своей голове, накладываю на настоящее и спорю сама с собой. Я должна продолжать ненавидеть этого человека, а когда все закончится, просто уйти из его дома. Желательно уехать отсюда — в тот же Барнаул, там неплохо. Или за границу, еще лучше. Только проблема оказывается в том, что ненавидеть его с каждым днем выходит все меньше. Я веду немой диалог с поднятым из глубины этого самого каньона чувством, говорю ему: «Помнишь, что со мной было? Предательство, потеря ребенка, потеря руки». Безрассудство это или отчаяние, я не знаю, но голос разума звучит в моей голове все тише. — Они болят? — я дергаюсь от неожиданного вопроса и поворачиваюсь к Илье, неспешно ведущему машину. Он кивает на мои руки — машинально, размышляя, я терла шрамы на кисти. — Нет. — Шрам выглядит грубее, чем мог бы быть. Илья останавливается на светофоре, глядя мне в глаза, протягивает руку. Эти немые вопросы стали обыденными. Лазарев берет мою ладонь, проводит большим пальцем по выпуклому белесому шраму. — Зашивали как придется, впопыхах, — отвечаю так, будто рассказываю о содранной коленке. — Можно сделать повторную операцию. Выгибаю бровь. — Откуда такие познания? — Я читал статьи, — уголок его губы дергается. — И все? — И разговаривал кое с кем. — Обо мне? — О твоей… ситуации. — Не припомню, чтобы просила тебя об этом. Илья убирает руки, трогается на зеленый. — Ты ни о чем меня не попросишь. Это мы уже выяснили. — Вот именно. Я решу свои проблемы сама, Илья. Если захочу показаться врачу — сделаю это. Я взрослая девочка, не ребенок. — Конечно взрослая девочка, — повторяет с неприкрытой теплотой в голосе. — Но даже взрослым девочкам не помешает помощь. — Мне — помешает, — отворачиваюсь от Ильи, глядя на пейзажи за окном. — Я привыкла все решать сама и успешно делала это в течение последних десяти лет. Мне не нужна чья-то помощь, я справлюсь. — Окей, как скажешь, — соглашается легко, заставляя меня повернуться к нему. — Так просто? — Хочешь поспорить на эту тему? |