Онлайн книга «После нас ничего не осталось»
|
Меня можно принять за подростка в свободных спортивных штанах и толстовке, капюшон которой я накидываю на голову. «Выносить мусор ночью — плохая примета», — приходит в голову запоздалая мысль. — Чем ты еще можешь меня удивить? — спрашиваю с вызовом у пустоты. Брось, все плохое со мной уже случилось. Я выхожу на улицу под неожиданно зарядивший дождь и иду к мусорным бакам, выкидываю пакеты. Обратно я бегу. Под дождем, смеясь и ловя себя на таком неожиданном, совершенно неуместном в этой мизансцене, ощущении счастья. Дверь в подъезд оказывается не закрыта. Она заедает, а я, наверное, забыла ее посильнее захлопнуть. Ступаю внутрь и попадаю в темноту. В подъезде и раньше-то не особо светло было, но сейчас света нет вовсе. Возможно, подростки выключили, ведь сидели же неподалеку? Нащупываю выключатель — обычный пластиковый квадрат, щелкаю им. Счастья больше нет. Особенно когда я чувствую кого-то позади себя. Страх бесконтрольный. Мне чудится, что из темноты ко мне тянется когтистая лапа и насмехается: — А теперь? Удивила? Меня хватают, больно сжимая за горло. Шею сломать легче, чем кажется, главное — сноровка. А у человека, который схватил меня, она есть. «И что, это все?» — мелькает мысль, которая не приносит с собой страха, только какую-то безжизненную усталость. Раздаются странные звуки, хлопки. Я лечу в темноту, запоздало думая о том, что рядом торчал металлический прут от коробки, — жалкая попытка местных установить интернет. Хоть бы не наткнуться на него. Уж лучше сломать шею, чем умереть от кровопотери. Но вместо прута меня перехватывают другие руки, знакомые и привычные. Я падаю в них, отчего-то уверенная в своем спасении, хотя десять лет назад эти же самые руки не усомнившись покарали меня. Шум прекращается, и кто-то включает фонарь. На маленьком пятачке нас четверо: двое незнакомцев, я и Илья, успевший задвинуть меня себе за спину. Оба мужчины передо мной в балаклавах. Только один лежит лицом в пол, а второй удерживает его. Тот, который сверху, рывком снимает с лежачего маску. — Узнаешь? — спрашивает мужчина в балаклаве. Это голос Олега. — Да. Это его человек, — кивает Илья. — Понял. Олег защелкивает на лежащем мужчине наручники, засовывает ему в рот кляп и надевает на лицо балаклаву. Подтягивается народ — жители дома и, по всей видимости, люди Ильи. — Что у вас здесь происходит?! — орет не своим голосом Никитична, условная старшая по подъезду. — Поимка опасного преступника, — сообщает Илья и показывает ей корочку. — Развелось тут отребья! Тьфу! — сплевывает Никитична. — Гопота! — Идите по своим квартирам, — командует Илья. Мы быстро покидаем подъезд, и меня, шокированную и несопротивляющуюся, пакуют в машину Лазарева. Он садится рядом со мной. — Куда ты меня везешь? Илья снимает с себя балаклаву и отвечает как ни в чем не бывало. — К себе домой. Глава 37 * Тамара * Перспектива вернуться в дом, из которого меня выгнали, как блохастую собаку, нерадужная. Когда-то, потеряв ребенка и отчаявшись до безумия, я возвращалась туда. Это глупо и, наверное, стыдно — так унижаться, ведь я знала, что ничего этим не добьюсь. Да и не имелось у меня никакой цели. Я была гонима собственной агонией ненависти, которую хотела выплеснуть на Лазарева. И пусть лучше меня пристрелят тут, чем жить калекой дальше, — так я думала. |