Онлайн книга «После нас ничего не осталось»
|
— Могу я посмотреть на результаты КТ и анализы? — спрашиваю, проходя к столу. — Нет, Тамара Валентиновна, вы не обязаны, — почему-то упорствует главный. — Не мне лечить маленькую пациентку, Демьян Родионович. Окончательное решение за Петром, но, возможно, я смогу увидеть какую-то деталь, на которую ранее не обратили внимания. — Демьян Родионович, пусть Тамара посмотрит, — Олейник выглядит встревоженным, хотя обычно он собран и строг. Главный ведет рукой, показывая, что я могу посмотреть результаты, что я и делаю. Всматриваюсь в знакомые изображения, чувствуя, как внутри рождается четкая уверенность в том, что я делаю. — Операция прошла чисто. Гематому убрали, давление стабилизировали. Девочка пришла в сознание, даже говорила… — рассказывает Петр. — А потом сознание начало путаться, она стала жаловаться на слабость. И через час — резкое угнетение. Сейчас кома. — Тогда причина не структурная, — говорю спокойно. Беру в руки анализ крови, рассматриваю. — Я думаю… может это быть диффузное аксональное повреждение? – продолжает Петр. — Нет, я не вижу его. Да и симптомы появились бы раньше. — Еще может быть перфузия, — предполагает Рашид. — Если ишемический очаг очень маленький или расположен в зоне, где пространственное разрешение метода недостаточное. Рассматриваю снимок КТ. Это самый мощный аппарат у нас в регионе, даже ничтожно маленький очаг можно увидеть. Откладываю КТ, рассматриваю показатели крови. — У нас нет времени, Тома, — напряженно говорит Петр. — Вы смотрите КТ, предполагая самые страшные варианты исхода, но… — толкаю по столу лист с распечаткой, — но вы забыли про кровь. Обрати внимание на натрий. Олейник хмурится. — Упал, — тихо говорит он. — Но как-то слишком резко. Мы контролировали инфузию. — После черепно-мозговой травмы контроль — это иллюзия, — ровно отвечаю я. — Синдром неадекватной секреции АДГ. Организм сам начинает удерживать воду. Я смотрю на Петра, не говорю, что нужно делать, он и сам знает. — Рашид, аккуратно поднимаем натрий, — командует ассистенту. — Очень аккуратно. Без рывков. — Без последствий? — спрашивает Демьян Родионович. — Если не наделаем глупостей сейчас — максимум слабость, временная заторможенность. Мозг это переживет. Мужчины оживляются, переглядываются, начинают спешно обсуждать схему дальнейших действий, а я сажусь на небольшой диванчик и понимаю, что на моем лице появляется улыбка. Странная, давно забытая эйфория раскрывает крылья-обрубыши за моей спиной, создавая иллюзию силы. Когда в распахнутую дверь взбешенным зверем влетает Илья, все замирают. Он поворачивается к Демьяну Родионовичу: — Я ведь запретил ей приближаться к моей дочери! Глава 11 * Тамара * Атмосфера в кабинете накаляется как медный провод — все замирают, не шелохнувшись. Я остаюсь сидеть на небольшом диванчике. Можно было бы сбежать, оставив главврача самого разгребать дерьмо, которое сейчас польется из моего бывшего, но я не могу пошевелиться. Едва войдя в кабинет Олейника, бывший муж принес с собой неконтролируемый страх, который острыми щупальцами оплетает мои конечности. Демьян Родионович бросает на меня взгляд. На секунду в нем мелькает сочувствие, но оно быстро испаряется, и главврач поднимается на ноги, расправляя плечи. — Илья Маркович, Тамара Валентиновна к вашей дочери не приближалась, — говорит уверенно и спокойно, затем поворачивается к Олейнику: — Займитесь Софией. Вы поняли, что нужно делать. |