Онлайн книга «Поцелуй со вкусом пепла»
|
Мы расстались в начале июня, без скандала и драм. Я пришла к нему вечером и сказала, что не получается. Он долго молчал, потом кивнул и произнёс: «Я знал». И это «знал» было таким спокойным, что мне стало совсем хорошо от того, что мы оба взрослые. Он уехал через год. Сначала в Польшу, на большой реставрационный проект, потом каким-то образом оттуда в Прагу, и, по последним сведениям от общих калининградских знакомых, женился там на чешке-искусствоведе, и у них сын, ровесник моей Лизы. Анька однажды показала мне его в инстаграме: Андрей на фотографии стоял на фоне какого-то восстановленного фасада, рядом с миниатюрной светловолосой женщиной и маленьким мальчиком. И выражение лица у него было такое, какого я у него никогда не видела. — Мам, — не поднимая головы, бросила Лиза, — а у жука есть дом? — Обязательно, — подтвердила я. — В трухлявом пне. Там у них целая квартира. — А окошко? — А окошко — это щёлочка в коре. Он в неё выглядывает и смотрит, какая погода. Она кивнула, приняла к сведению, и добавила жуку на рисунке окошко сбоку от головы. Диму я встретила в августе. В Центральном парке, совершенно случайно, — я сидела на скамейке и рисовала уток, он проходил мимо и задержался, осведомившись, можно ли посмотреть, и я, не отрываясь от планшета, буркнула что-то вроде «смотрите, если интересно». А он посмотрел и задал один очень точный вопрос про пропорции, и из этого вопроса как-то само собой вышло, что мы пошли пить кофе. Он был программистом, как Костя, и я сначала внутренне сжалась, когда он это сказал. Но Дима оказался совершенно другой породы: шумный, бородатый, с вечно испачканными чем-то штанами, любящий ходить пешком на дальние расстояния, не умеющий скрывать ни плохого настроения, ни хорошего. С ним всё было наружу, без подтекстов, без удобных версий. Через три месяца мы поженились, и для меня, прежней, это было немыслимо. Аня, когда я ей позвонила сообщить, сначала молчала секунд десять, потом осведомилась: «Ты уверена?», и услышав моё «да», просто сказала: «Ну тогда слава богу». — Мам, — подняла голову Лиза, — а когда Леша родится, он сможет таких жуков находить? Алексей — это мы так пока называем братика. Имя Дима предложил, в честь деда, и Лиза подхватила его мгновенно, так что теперь с ней уже не договоришься. — Когда вырастет — сможет, — пообещала я. — Ты его научишь. — Я научу, — серьёзно кивнула она. Калитка скрипнула. Дима вошёл с двумя пакетами из магазина, с торчащим из одного длинным батоном, и Лиза тут же сорвалась с места и побежала к нему навстречу с рисунком наперевес, крича «пап, пап, смотри, жук-олень, я сама!». Он подхватил её одной рукой, второй удержал пакет, и смотрел на рисунок с той сосредоточенностью, с которой смотрят на серьёзные документы, и кивал, и уточнял детали, и Лиза тараторила, объясняя, где у жука дом и где окошко. Я стояла у куста сирени, положив ладонь на живот, где под этой ладонью тихо поворачивался сын, и смотрела на них двоих. Анька звонила вчера. У неё всё хорошо — с Серёжей они вместе уже четвёртый год, и жуткий её кот Пушок, огромное, наглое, пушистое чудовище полуперсидских кровей, окончательно смирился с тем, что в доме есть ещё один человек, и даже иногда снисходит до того, чтобы лечь Серёже на колени, правда, всегда спиной к нему, чтобы не создавать впечатления, будто добровольно. Анька рассказывала что-то длинное про их ремонт на кухне, про то, как они с Серёжей поругались из-за плитки, а потом помирились и взяли вообще третий вариант, который им обоим не нравился, но устроил Пушка, потому что совпадал с его пледом. |