Онлайн книга «Развод. Второй шанс»
|
Когда он наконец выдохся и замолчал, тяжело дыша и буравя меня бешеным взглядом, на кухне повисла тишина. Я посмотрела ему прямо в глаза. Спокойно. — Я тебя услышала, Илья, — тихо сказала я. Мой голос прозвучал удивительно ровно. — Иди к гостям. Сегодня юбилей нашего сына. Признаю, была неправа. Потом поговорим. Он открыл было рот, чтобы сказать что-то ещё, но лишь злобно сплюнул на пол, развернулся и вышел вон, захлопнув за собой дверь. Я осталась одна. Вдохнула полной грудью. Наконец‑то свалил. Я подошла к окну, выходящему на подъездную аллею нашего особняка. На улице по‑прежнему кружились крупные хлопья мартовского снега, мягко ложась на асфальт. Я смотрела на эту зимнюю сказку, пытаясь найти в ней утешение, как вдруг на дорожку въехал огромный чёрный внедорожник Ильи. Затем — ещё машины. Решили продолжить банкет у нас. Машины затормозили перед крыльцом главного дома. Двери распахнулись, и из салона один за другим начали выходить люди. Друзья Ильи — бизнесмены, которые ещё час назад улыбались мне на банкете. А следом за ними, громко хохоча, посыпались их любовницы. Жёны разъехались по своим стойлам. Правильно, на оргии не берут жён. Они шумно переговаривались, перекидывались снежками; их пьяный, разгульный смех, казалось, пробивал даже толстые стёкла моего гостевого дома. Они шли к парадному входу. Шоу должно продолжаться. Им было плевать на всё. Развлечения, деньги и похоть — вот цена этого гнилого общества. Главное — не умереть от скуки. А то, что прямо сейчас в каком‑нибудь доме плачет очередная жена… Им пофиг. У всего есть цена. Они шли праздновать. Дерьмовое высшее общество. Обещание Отец у меня был непростой. Типичный браток из девяностых, который позже, когда времена изменились, сумел перевести свои дела в легальный бизнес. Сколько себя помню, мама жила в постоянном, непреходящем страхе. Она панически боялась, что его убьют — подкараулят в подъезде или взорвут машину. В девяностые годы такие расправы происходили сплошь и рядом. Из‑за этого мы постоянно переезжали, меняя одну квартиру на другую. Возле входа в наше очередное жильё всегда дежурил охранник — дядя Толя. Это я его так звала: мне тогда было всего восемь лет. Подруг у меня не было, поэтому играть приходилось либо с мамой, либо донимать своим вниманием дядю Толю. Это уже потом я узнала, что в криминальном мире у него было прозвище Толя‑Крест, а на его счету числилась не одна загубленная жизнь. Но в детстве мне было абсолютно всё равно, что он выглядит как настоящий головорез — абсолютно лысый, массивный, со шрамом через всё лицо. Я просто подходила к нему со своими куклами, и мы играли в чаепитие. Он молча сидел, боясь пошевелиться, а я без умолку болтала. А потом всё закончилось. В один из вечеров, когда мы возвращались домой, дядю Толю расстреляли прямо возле лифта — он принял удар первым. Отца тогда тоже ранило, но он успел закрыть собой нас с мамой. После этого нападения папа спрятал нас, и мы с матерью полгода жили на какой‑то чужой, облупленной квартире, пока он окончательно решал вопросы с конкурентами. Папа победил: вышел из этой войны победителем и стал крупным, влиятельным бизнесменом. Илья появился в моей жизни, когда мне исполнилось девятнадцать. Я влюбилась в него — слепо, сильно, по‑настоящему. Мне казалось, что это судьба. Кто же знал, что, пока я летала от счастья, мой отец и Илья просто закрывали крупную бизнес‑сделку? Папа, привыкший никому не верить, решил подстраховать свои активы, чтобы молодой и амбициозный партнёр его не кинул. Наш брак стал живым залогом их договора. |