Онлайн книга «Хищные мужья для невезучей. Академия Псиоников»
|
— … Только ты и вправе прикасаться к нашим хвостам, — подхватывает Сайрос, и его серебристый хвост изгибается широкой дугой. Раздвоенный кончик замирает напротив моего лица. — К тому же, — продолжает Сайрос, поглаживая мои ноги, — помнится, ты хотела понимать невербалику наших хвостов. Я осторожно кивнула. — Но вы же в курсе, что это закрытая информация, виана-адептка, — жаркий шёпот Оберона обжигает мою щеку. Так приятно чувствовать позади себя сильное тело маршала. Трепетно и горячо. Он шутит. Я понимаю, что он шутит… — Но мы готовы с тобой поделиться, — мурлыкает Сайрос. И чокается своим бокалом с моим. Тонкий хрустальный звон. И ещё один — это уже прикосновение бокала Оберона к моему. Пригубив вязкую пряную жидкость, я понимаю — у меня и правда настоящее свидание. Так вышло, что первое в жизни, и сразу — с шиарийскими мужчинами. У которых, кажется, весьма серьёзные намерения… Я выпрямляюсь. Сажусь ровно между братьями, хотя мне очень нравится вот так вот опираться на Оберона. Смотрю в хитрющие золотистые глаза то одному, то второму шиарийцу. — Вианы, — улыбка сама собой растягивает губы, и вся моя борьба с ней напрасна — вы это к чему? Я неловко убираю за ухо выбрившуюся белоснежную прядь. — Как ты к нам относишься, Майя? — хмурится Оберон. — Это нечестно, — я пригубливаю ещё алой жидкости из фужера подрагивающими губами, — … нечестно спрашивать о таком девушку. Я не… Ещё глоток. Щёки заливает жаром. И чего он хочет?! Чтобы я им тут в любви сейчас признавалась?! — Оберон неверно выразился, — улыбнулся Сайрос, бросая на брата осуждающий взгляд, — мы не хотим давить. Мы чувствуем твоё отношение через пси… Жар на щеках усилился. А Сайрос продолжал: — … и транслируем тебе своё. Но невербалика хвостов — часть закрытой шиарийской культуры. И её можно транслировать… супруге иной расы. Например, человечке… Я давлюсь вином. Супруге?! — Мианессе, — хрипло подхватывает Оберон. — Единственной. Так это у нас называется. Мы можем сходить на сколько пожелаешь свиданий. И ходить на них всю жизнь, но нам важно прояснить… Мамочки. Что он сейчас говорит?! Это они… замуж меня, что ли, зовут?! На первом свидании?! Я же… Мне же… — Оберон… — с нажимом произносит Сайрос, и я улавливаю краешком пси, что какой-то информационный пласт он сейчас толкнул брату по закрытому каналу. И Оберон замолкает — Мы ничего от тебя не требуем, Майя, — выдыхает Сайрос, — мы осознаём, что между нашими культурами есть большая разница. В том числе в плане формирования... семейных ячеек. Раскрой пси. Я отдам тебе знание о том, что говорят хвосты просто так. Без всяких обязательств с твоей стороны. Оберон дёрнулся. Что-то глухо зарычал. Его хвост нервно махнул по полу и возмущённо защёлкал. А я почему-то улыбнулась. Я подумала — он защебетал, как возмущённая птичка-наседка. И потянулась к нему рукой: тихо, малыш. Я не собираюсь "поматросить и бросить" двух грозных шиарийцев. Я сама не знаю, что собираюсь. Но точно не это. Я влипла. Увязла. Меня размазало и размолотило. Мне хочется улыбаться. И смеяться. И гладить эти великолепные хвосты. А смущение этих двух огромных смертоносных шиарийцев — я нахожу очень даже милым. То, как они пытаются проявить деликатность, хотя совершенно этого не умеют и от природы к этому нерасположены — так славно. Как они ступают на ощупь, чтобы меня не обидеть. Не спугнуть… |