Онлайн книга «Хищные мужья для невезучей. Академия Псиоников»
|
Возбуждённый член шиарийца грозил просто разорвать меня в самое ближайшее время! Заскулив, я снова попыталась свести ноги. Но это было всё равно, что пальцем пытаться сдвинуть скалу — скорее уж сломаешь палец! Оберон наклонился к моему лицу, его требовательные губы коснулись моего рта в жёстком поцелуе, опалив жаром. Язык проник между моих губ, и на несколько мгновений я позабыла о страхах. ТАК меня ещё никто не целовал! Всё равно что вынимал душу. Вылизывал, кусал и посасывал. Влажно и совершенно порочно. Я прикрыла глаза, пугаясь новых ощущений, от которых тело бросило в жар. И тут вдруг послышался треск ткани — это руки мужчины без какого-либо труда порвали красную ночнушку. Его губы переместились ниже — на шею, и к груди. Большие ладони обхватили грудь, сжали так, что я невольно ахнула, и тут же напряглась всем телом, боясь выдать себя. — Отзывчивая, — шепнул Оберон. Похоже, моя реакция вписывалась в его представление о проекции. Я рвано выдохнула, почувствовав, как горячая головка члена шиарийца, которая только что упиралась мне в промежность, перестала на меня пугающе давить. Зато его губы, что уже завершили путешествие от моей груди через живот. Пальцами отодвинув трусики, Оберон накрыл ртом моё лоно. * * * Я дёрнулась — от неожиданности! И едва удержала визг. От чувственного потрясения! От… от… от всего! Ох, не о таком я думала, когда шла к Роланду! И пока я готовилась завизжать, мои губы уже нашёл светловолосый Сайрос и прильнул к ним в более долгом и… почти нежном поцелуе. Я замычала… Оберон, видимо, счёл это призывом к более активным действиям — и буквально впился языком в мою промежность, вызывая рефлекто́рную бурю. Оберон обжигал языком влажные складочки там внизу, мучил чувствительный бугорок, то втягивая его в рот, то жёстко обводя языком. В то время как руки Сайроса мягко, но уверенно сжимали мою грудь, заставляя стонать в его рот всё сильнее. Всё бесстыднее. Я металась на кровати, не в силах ухватиться ни за одну здравую мысль. Тело горело. Щёки пылали от стыда… и от запретного удовольствия. Происходящее было безумием! Я слышала, как затрещали на мне остатки сорочки. Её разорвали вездесущие хвосты шиарийцев, я поняла это только лишь потому, что руки обоих мужчин — я сейчас чувствовала на разных участках своего тела. За лоном разлилось сладкое пульсирующее тепло. Как предупреждение. Я ощущала это так, словно внутри сжалась до предела раскалённая пружина. Между ног было настолько влажно, что я слышала развратные хлюпающие звуки. Я горела от стыда и незнакомой прежде страсти, а губы и язык шиарийца продолжали доводить меня до безумия, лаская, кусая, вылизывая. Вот-вот — моё тело переживёт нечто… неведомое прежде! О чём я лишь читала, но в жизни всё оказалось острее. Мне так хорошо, что это почти больно. Но неожиданно Оберон перестал сладко пытать меня своим умелым ртом и поднялся выше. Его руки огладили мою обнажённую кожу. Братья прильнули к моей груди. Теперь оба шиарийца ласкали губами набухшие от возбуждения соски. — Ах-ах, — вырывалось из моего горла. Я металась на кровати, а два обнажённых мужчины нависли сверху — лаская, мучая, доводя до исступления. Не знаю как это случилось, но я вдруг обнаружила, что сама зарылась пальцами в волосы на затылке каждого из них. |