Онлайн книга «Экзамен на отцовство. Семья для Лютика»
|
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Я даже не думала… С Геной мы давно живем как соседи. Нина… Свекровь то есть… Она в курсе. Говорит, что у нее сын инфантильный. — Терехову зачем ты нужна? Подумай, — сжимает мою руку Яков. Снова смотрит пристально, но мягко. Наверное, он настоящий мужик, и хочет помочь. — Я правда не знаю, — реву в отчаянии. — Перестань, — дает мне платок Лютов. — Да что же это такое? — нервно зачесывает волосы назад. Движение быстрое, резкое. И я дергаюсь, словно хочу отстраниться от удара. — Мальвина, — в ужасе смотрит на меня Яша. — Давай, рассказывай. С чем мы имеем дело? Он бил тебя? — Кто? Гена? — переспрашиваю, нервно сглатывая. — Да. Когда я ему играть мешала… — Ты говорила кому-нибудь? — рычит мрачно. — Нет. Зачем? Я бы еще сама виноватой и осталась. Я просто перестала. И разговаривать, и мешать… Даже готовить перестала. Перенесла свои вещи в комнату Мишутки. А Гена даже не заметил… — прикусываю губу. И неожиданно оказываюсь в теплом коконе рук. — Ну, ну моя хорошая, — обнимает меня Лютов. Легонько целует в висок и повторяет в который раз. — Ты в безопасности. Тереховым до тебя не добраться. Давай, утри слезки, — просит как маленькую и сам осторожно вытирает мокрые дорожки с моих щек. — И так за окном сплошная сырость, так еще ты разводишь, — посмеивается он. Так мягко и тепло, что меня попускает. — Простите, пожалуйста, — отстраняюсь невольно. Вытираю глаза Яшиным платочком. И чувствую, как по позвоночнику бегут колючие мурашки, стоит только Якову выпустить меня из объятий. — Странная история, — мотает головой Яков. — Вот так просто взял и ударил? Больной, что ли? — Не знаю, — пожимаю я плечами. — Он обычно в комнате запирается. Играет там. А тут в туалет ходил и, видимо, забыл на защелку закрыться. Я вошла. Позвала есть. Он подскочил. Больно стукнул в грудь и в живот, а потом вытолкал из комнаты. Еще обругал последними словами. — Психопат? — неуверенно тянет Яков и добавляет, поморщившись. — Но бил профессионально. Чтобы следов не было. — Может быть, — тяну неуверенно. — Я к нему больше в комнату не заходила. А он… — Еще ударил тебя? — пытливо интересуется Лютов. На высоких скулах ходят желваки. Губы сомкнуты в прямую линию. А в глазах сталь. Ох, не хотела бы я оказаться в стане врагов Якова Дмитриевича. Но Генке, скорее всего, ничего не грозит. Не станет Яша из-за меня встревать. У нас с ним договорняк. — Потом еще бил? — настойчиво переспрашивает Лютов. — Да, еще один раз, — сникаю под натиском. — Я в коридоре полы мыла. А он с кем-то по телефону говорил. У меня швабра упала, когда я тряпку мыла. Гена на шум и выскочил. Об стенку меня головой приложил, чтоб не подслушивала… — А ты? — цепляется за каждое слово Яков. — А я и не слышала ничего. В своих мыслях витала. — В своих мыслях… — повторяет он печально. — Ладно. Отдыхай. Я обо всем позабочусь, — целует меня в лоб. Скорее по-отечески, или как старший друг. Нет в его порыве ни капли эротизма. Да я и не надеюсь. — Отдыхать не получится, — киваю на открытый дверной проем, через который видна детская. — Ну, в смысле… — тушуется Яков. — Ты с Димоном и Михой, а я на вечер рибай приготовлю. Вино хорошее достану. Отметим. Новый год, все-таки! — напоминает он с улыбкой. А я снова тушуюсь. За пять лет жизни с Генкой он ни разу ни стакан не помыл, ни яичницы не приготовил… |