Онлайн книга «Лютая любовь»
|
— Не дергай пока Хафизова, Гуленька, — просит меня Климов. — Как куда-то ехать надумаешь, попроси Тимура тебя отвезти. Он в теме. — Я сейчас к нему пойду. Попрошусь к тебе. Не хочу я тут одна… Забери меня. Пожалуйста! — ною как маленькая. — Отставить, Гуля Ринатовна, — шутливо приказывает Савва. — Скоро встретимся, все обсудим. Готовься, милая. Зацелую тебя всю. — И ты готовься, Саввушка! — смеюсь радостно. — Вечером обязательный созвон по видеосвязи. Я видеть тебя хочу. — И утром, родненькая, — весело ухает Климов. — Все, любимая моя. Пока. Пора на службу. Ты вечером когда спать ложишься? Я за час позвоню. — Я пораньше к себе уйду, Саввушка! Часов в девять! — кричу весело в трубку и испуганно озираюсь по сторонам. Остается надеется, что звукоизоляция в доме зятя отличная. И целый день стараюсь спрятать улыбку, чтобы избежать ненужных вопросов. Пока даже Белле не хочу говорить. А вдруг сестра проговориться Мураду. Климов мой наглый, мог втихаря перетащил Тимура на свою сторону. И Мурад точно ничего не знает об установившемся контакте. «Тоже мне, отец родной!» — фыркаю довольно. — Гуля, за деньгами ко мне зайди, — окликает меня на лестнице Тимур. А когда влетаю к нему в кабинет, нехотя хмурит брови и прячет улыбку. — Ты где-то нашла источник радиации? — окинув внимательным взглядом, протягивает мне пакет из-под сока до верха набитый туго перетянутыми пачками. — А? Что? — охаю, будто меня поймали на месте преступления. На автомате прижимаю пакет к груди. — Светишься вся, — подмигивает мне начальник службы безопасности. И будто спохватившись, кивает на деньги. — Там ровно пол ляма. — А список? — Мурад даст. Глава 44 «Я тут подумал, Гуленька, а зачем нам ждать следующей недели? Давай я тебя украду. Сегодня или завтра?» — приходит сообщение от Саввы, когда я раскладываю деньги по конвертам. Ставлю галочку в списке, откладываю конверт в сторону. И печатаю быстро. — Я согласна! — печатаю не задумываясь. — Когда и где? — тут же приходит ответ от Саввы. Хороший вопрос! Это в Москве можно встретиться в кафе или даже в отеле. А у нас все по-другому. Даже невинный разговор перетолмачат вездесущие кумушку и на всех перекрестках будут кричать «Харрам!». На меня и так тут народ косится. Одинокая… с животом. Только авторитет Хафизова спасает. Многие смотрят подозрительно, кто-то игнорирует. Но мне все равно. У меня есть Савва. Только трубить об этом на каждом шагу необязательно. Вот поженимся, тогда другое дело. — Я так понимаю, что нам с тобой нужно тихое место, — снова пишет мне Савва. — Я тут мало что могу придумать, Гуленька. Разве тебя к себе вызвать… Но Мурад точно приставит к тебе адвоката. Не обнять, не поговорить нормально. — И я не знаю, Саввушка, — пишу и чуть не плачу от отчаяния. Сбежать к нему? Но что это даст? Пока не разведут, нам в одной комнате вдвоем находиться нельзя. — Я понял, Гуля, — откликается мой любимый. Присылает кучу рычащих смайликов. И замолкает. Снова возвращаюсь к работе. Уныло взираю на красные купюры, разложенные тонкими пачками. Десять стопочек, в каждой по пятьдесят тысяч. Для нашего края большие деньги. Но Мурад таким образом чтит память об отце. Поддерживает его друзей и их семьи. Весной, когда все запасы иссякли, это хорошее подспорье. |