Онлайн книга «Мой порочный студент»
|
— Да. До дополнительного перераспределения нагрузки. При этом индивидуальное руководство и оценивание его работ были переданы Андрею Михайловичу. Я не проводила для Евгения личных консультаций и не принимала решений, влияющих на его успеваемость. Сидевшая справа женщина, представитель администрации, подняла глаза от документов. — Вы считаете, что студент мог свободно отказаться от отношений, зная, что продолжает посещать ваши лекции? Я почувствовала неприятный укол. Этот вопрос был самым болезненным. — Я понимаю, почему вы его задаёте. Со своей стороны я никогда не связывала личное общение с обучением. Но считаю правильным, чтобы комиссия получила ответ и от самого Евгения. — Мы уже запланировали отдельную беседу, — сообщил председатель. Я кивнула. Женщина продолжила: — Вы обсуждали с ним возможные последствия для его обучения? — Да. Он знает о перераспределении нагрузки и о проверке. Мы договорились соблюдать профессиональные границы. — А о последствиях для вашей карьеры? Я посмотрела на неё. — Тоже. В кабинете повисла короткая пауза. Виктор Сергеевич, до этого внимательно слушавший разговор, открыл папку. — Коллеги, хочу обратить внимание на хронологию. Первое обращение Мирославы Андреевны к заведующей кафедрой состоялось до поступления жалобы от её бывшего супруга. Соответствующая служебная запись имеется. Решение о независимом оценивании принято тогда же. Председатель кивнул. — Это отражено в материалах. Юрист университета добавил: — Кроме того, в представленных документах отсутствуют сведения о необоснованном изменении оценок, предоставлении академических преимуществ или нарушении процедуры аттестации. Я медленно выдохнула. Но расслабляться было рано. Председатель закрыл папку. — Мирослава Андреевна, мы также ознакомились с письмами, содержащими угрозы распространения фотографий. Их происхождение пока не установлено. Комиссия рассматривает эти материалы отдельно от вопроса о соблюдении вами профессиональных обязанностей. — Понимаю. — Вы хотите что-то добавить? Я посмотрела на людей за столом. Мне хотелось рассказать, как страшно было открывать утром студенческое сообщество и видеть собственные фотографии. Как неприятно слышать шёпот в коридорах. Как унизительно осознавать, что кто-то следил за мной в выходной день. Но я пришла сюда защищать свою профессиональную репутацию. — Да, — сказала я. — Я работаю преподавателем не первый год. Мне важны мои студенты, их знания и доверие к образовательному процессу. Я понимаю, что личные отношения могут вызывать вопросы, особенно в подобных обстоятельствах. Поэтому готова выполнять дополнительные меры, которые позволят полностью исключить конфликт интересов. Я сделала паузу. — Но прошу оценивать мои профессиональные действия на основании документов и фактов, а не фотографий, опубликованных неизвестным человеком. Председатель внимательно посмотрел на меня. — Ваша позиция понятна. Он поблагодарил меня за объяснения и сообщил, что решение будет принято после завершения заседания и беседы с Евгением. Я поднялась. Ноги слегка дрожали. Когда вышла в коридор, первым желанием было прислониться к стене и закрыть глаза. Но там ждала Елена Павловна. — Как прошло? — спросила она. — Ответила на все вопросы. Она внимательно посмотрела на меня. |