Онлайн книга «Инцидент в Лаборатории 1139»
|
— Нет, разумеется, — покачал головой Юджин. — Я же сказал «подобную» активность, а не «идентичную»! Что-то со мной произошло, но это «что-то» не похоже на ГРИБАР. Я ведь не был инициирован. К тому же я по-прежнему руковожу этой лабораторией, а значит, имею право самостоятельно решать, какой уровень секретности поставить на мои данные. — А как же те доктора, что тебя лечили? — Доктор! Один! — веско поправил меня Юджин. — Мной занимался только Виктор Львович. А у него хватает ума и деликатности соблюдать врачебную тайну. — Ну и хорошо! А то я уж было подумал... — Понимаю тебя. Такие прецеденты, кстати, не редкость в Фонде. Но они происходят с сотрудниками либо добровольно, либо после признания их недееспособности. — Ладно, — махнул я рукой. — А почему ты сказал, что пациент у тебя был? — Потому что он очнулся непосредственно перед открытием Разрыва! А первого ноября днём окончательно пришёл в себя. И я, просмотрев сегодня его данные и побеседовав с ним, принял решение его отпустить. — Прямо-таки отпустить? — прищурился я. — Именно! — вызывающе уставился на меня Юджин. — Ему требуется реабилитация. Физическая в основном. Пусть этим занимаются врачи обычной больницы. — Ты серьёзно? — недоверчиво переспросил я. — А если он проболтается? — Ну и что? — небрежно пожал плечами Юджин. — Ну и что? Ну и всё! Будешь потом отвечать перед Трибуналом... — Во-первых, он практически ничего о нас не знает. Для него мы лишь специализированная клиника. Во-вторых, это просто не в его интересах. Я поговорил с ним, объяснил ему ситуацию, слегка намекнул на его уязвимость — у него есть семья, маленький ребёнок. Словом, я уверен, что он не станет о нас болтать! В-третьих, ты что, предлагаешь мне держать его здесь пожизненно? По меньшей мере это просто нерентабельно! — А амнезиак? Почему ты не применил его? — Что, прости? — саркастически поднял бровь Юджин. — Эти слухи про стирание памяти у свидетелей всё ещё в ходу? — Как это слухи?! — я даже возмутился. — Вещества, что позволяют избирательно стирать людям конкретные воспоминания! Чушь! Макс, как нейрофизиолог уверяю тебя, что это невозможно. Есть, конечно, химические способы воздействия на процесс запоминания: анестетики и нейролептики, например, в определённой дозе могут... м-м, притупить восприятие в целом. Ещё иногда используются нейротоксины, чтобы воспоминания вообще не сформировались, особенно если пациент невменяем. Но наше основное оружие — психология. Убеждение, запугивание и прочее. Я нахмурился. Мне не верилось, что всё так просто. — Дезинформация — ещё одно средство контроля! — продолжал вещать мой друг увлечённо, будто бы читая лекцию. — В GOC ведь нет ничего похожего на амнезиаки, так? А ты задавался вопросом, почему? Потому что подобное невозможно проделать! Память о событии, это целый набор воспоминаний: зрительных, слуховых, тактильных, плюс отдельно записывается их осмысление и интерпретация. То есть воздействовать нужно именно на процесс, так скажем, записи воспоминания. Но если мозг человека уже успел всё зафиксировать, то просто взять и стереть это не выйдет! Хотя бы потому что информация рассредоточена по разным отделам мозга. — Погоди-ка, а ведь я же читал в архивах про применение амнезиака на толпе свидетелей в... |