Онлайн книга «Инцидент в Лаборатории 1139»
|
— Да я вас и не обвиняю, — заметил я, кусая мятный пряник. Виктор Львович молча уставился на меня. — Уж если кто и виноват, так сам Юджин, — продолжал я, с удовольствием жуя сладость, — что всего двое суток себе оставил. А вот как Вы думаете, почему он очнулся? — Это Вы, Максим Иванович, лучше у него и спросите, — уже гораздо спокойнее отозвался старый врач. — Юджин-то в этом побольше моего понимает. — Юджин мне сказал, что не знает, — небрежно произнёс я, откусывая от второго пряника. — Сказал даже, что не знает, почему он в кому впал — у него и нет таких серьёзных повреждений. — Это правда, — подтвердил Виктор Львович, присаживаясь со стаканом чая за свой стол, предварительно убрав с края стопку пухлых папок. — У Юджина вообще было состояние довольно странное. Я промолчал, попивая чай, и говорливый доктор сам продолжил: — Я не специалист по таким вещам, конечно. Но я консультировался с коллегами в Фонде, и мы всё-таки сошлись во мнении, что это состояние во всём сходное с коматозным... — А с кем из коллег? — С доктором Брауном, например. Из Невады. Он отличный... — Это вот с этим-то мясником?! — взревел я, вскакивая на ноги. Виктор Львович, надо отдать ему должное, и бровью не повёл в ответ на мою вспышку гнева. Он лишь слегка повысил голос, а рука его с чайным стаканом даже не дрогнула: — Доктор Браун, между прочим, ведущий специалист Фонда по работе мозга! — Он же людей заживо потрошит! И Юджина ненавидит! — Ну... у него есть для этого причины! Но это не отменяет того факта, что... — Дайте-ка угадаю! — прорычал я, нависая над Виктором Львовичем. — Именно Браун и должен был забрать тело Юджина для опытов, так?! — Вы его завещание видели? — вскинул на меня голову врач. — Юджин лично указал доктора Брауна как приоритетного исследователя. — Чего?.. — я аж попятился назад. — Юджин сам себя завещал Брауну?! Что, блин, за херня?! — Я же сказал Вам, Максим Иванович, — раздражённо и медленно повторил Виктор Львович, — Юджин — материалист! Он отлично понимает, что науке необходимы материалы для исследований. Читали ведь «Тома Сойера», как там ночью выкапывали трупы из могил, чтобы врачу было на ком изучать анатомию?! Помните?! Так вот, с точки зрения Юджина, если нет высшей нервной деятельности, то это тело — труп! Но живой биологически. И это просто идеальный материал! И для донорства органов тоже, чтобы спасти чью-то жизнь. И не одну: сердце, почки, печень, костный мозг, роговица, кожа... Чёрт возьми, знаете, сколько людей можно спасти одной, одной лишь пометкой о донорстве?! 6–7 человек! И Юджин всё это понимал, когда писал завещание. Он хотел принести пользу после своей смерти, вот и всё! Хотел спасти жизни людей. А вы все думаете только о себе и о том, как вам тяжело! Да, тяжело, не спорю, но люди смертны! Надо уметь отпускать их. Я снова сел на диван, ошеломлённый и побеждённый. Мне нечего было ответить: с этой точки зрения я решение Юджина не рассматривал, конечно. А Виктор Львович продолжал меня добивать: — Вот мы с Вами осуждаем Бёргера, а он, по крайней мере, с уважением отнёсся к последней воле Юджина! Поймите же, нет причины бояться смерти, она неизбежна. Вопрос только в том, чтобы по возможности попытаться умереть не напрасно. Некоторое время мы молчали. Виктор Львович спокойно себе жевал пряники: что врачи, что учёные — те ещё циники! Но его слова меня и вправду зацепили. Когда я со своим ранением десять лет назад в больнице валялся, я много чего там видел. Я вспомнил парня, который ждал почку. И донор подходящий нашёлся — мотоциклист с разбитой башкой. Но родители не разрешили тело их погибшего сыночка трогать. И парень снова был вынужден ждать. А без почек люди долго не живут... |