Книга Мера удара. Заиндевелые лица в сумерках, страница 74 – Сергей И. Венедов

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Мера удара. Заиндевелые лица в сумерках»

📃 Cтраница 74

— Не смотрите так на меня! Не смотрите…

Он обхватил себя двумя руками и крепко сжал, пытаясь сдержать подступающую дрожь, зрачки у него расширились, а дыхание стало коротким, сбивчивым. Адам собрался было растопить камин, сложил внутри пирамидку из сыроватых поленьев, но вовремя вспомнил, что камин не действует, иначе получился бы только дым в комнате. К тому же отопление, включённое Альбертом, уже давало о себе знать. Но Огоньку было нужно отнюдь не тепло. И тогда Адам, тяжело вздохнув, взял со стола пластиковые пакетики с белым порошком, бросил один страдальцу и, замерев, с отвращением смотрел, как тот делает себе укол своим шприцем, который он попросил Адама перед использованием обдать кипятком.

О возвращении из «другого мира» наркоман возвестил таким глубоким вдохом, как будто заново родился, а через полчаса уже сидел на диване, повернувшись спиной к Адаму. Ещё через пару минут он так легко вскочил на ноги, что Адам даже опешил и оборвал благодарственный порыв Сани, шагнувшего ему навстречу. Этого он тоже не ждал и удивился, когда услышал тихое, детское, почти невинное:

— Спасибо…

Он не понимал, как можно за это благодарить, и, ей-богу, чувствовал себя чуть ли не наркодилером. А Огонёк улёгся обратно на диван и снова замолк. Адам с минуту колебался, потом подошёл и присел рядом с ним на край дивана.

— Тебя как зовут? — начал он. С чего-то надо было начинать разговор.

— Саша… — еле слышно ответил Огонёк, трогая кончиками пальцев глаза, словно проверяя, на месте ли они.

— Фефа — твой кореш?

— Мой лучший дружбан…

— Твой лучший дружбан… — механически повторил Адам, стараясь не высказывать своё мнение о том, что Огонёк сотворил по отношению к «своему лучшему дружбану» за несколько граммов порошка.

— Между прочим, уже утро завтрашнего дня… — сказал он, понял, что говорит ерунду, и добавил: — И поэтому сейчас ты мне всё спокойно расскажешь… и, если надо, покажешь…

В голосе Адама прозвучала усталость. Утомление от этого бесконечного напряжённого дня и от тревоги всех последних дней. И «способа существования», от которого он уже отвык. Да и существование ли это? А впереди пока ещё совсем не ясная перспектива, смутная, как сон перед пробуждением.

— Чё вы несёте? Откуда мне знать, где Фефа… — запротестовал Огонёк. — Я ведь вам уже говорил… Могу повторить…

— Ладно, допустим, — кивнул Адам. — Но раньше вы были с ним в одной, — он запнулся, — шайке, а шайка никогда не исчезает полностью, бесследно…

Это было даже не предположение, Адам знал это наверняка, и Огонёк, разумеется, спросил бы, откуда у него такая уверенность, если бы вдруг не заснул, получив своё. Но Адам послал вдогонку ещё несколько слов:

— Когда приспичит и нужна помощь, всегда приходится обращаться к старым дружкам, пренепременно… Хочешь не хочешь…

Но Огонёк вряд ли расслышал эту фразу. Впрочем, это не имело значения.

* * *

Варвара была из тех женщин, которые кажутся замужними и многодетными уже в юном возрасте. Ещё подростком, в отличие от сверстниц, она инстинктивно избегала чрезмерного увлечения модными шмотками, убогими звёздами попсовой эстрады и несбыточными мечтами типа выйти замуж за красивого, богатого и нестарого, поселиться с ним на личном острове или в замке, побывать на лучших пляжах планеты, стать моделью и без конца слушать любимую музыку на айподе. Она считала, что много мечтать обо всём этом не имеет смысла и чревато несчастьем, лучше заниматься реальными делами. Например, рожать и воспитывать детей, готовить обед, стирать и гладить бельё мужу и всем членам семьи. Родительский дом она покинула, выйдя замуж за владельца гаража и первосортного непьющего механика Владлена, чтобы родить двух славных ребятишек и заниматься домашним хозяйством самозабвенно и не ропща на относительно скромный заработок мужа по сравнению с президентом нефтяной компании, но вполне достаточный для текущих радостей и удовольствий жизни. Когда подросшие ребята были в школе, мама Варя отправлялась к парикмахеру или на встречу с подругой — владелицей бутика модной женской одежды неподалёку от дома. Два-три раза в неделю они перезванивались с Верой, чтобы поболтать о том о сём и ни о чем, как сестра с сестрой. Потому что Вера и была её сестрой, причём младше неё на три года, т. е. малышкой. Да, они говорили по душам обо всём, кроме Адама. И не то чтобы Варвара не любила мужа сестры, нет, наоборот, он всегда был с ней вежлив, приветлив, интересный мужчина, любил пошутить. Но она всё время боялась обмолвиться, сказать что-то не то и нечаянно, ненароком упомянуть прошлое Адама, о котором Вера, не скрывая, ей рассказывала, не вдаваясь, конечно, в подробности. В общем, в их разговорах по телефону или при встрече она избегала говорить об Адаме. Разве только когда сестра начинала о нём сама говорить, что случалось нечасто. А Вера старалась не поселять в сестре чувство опасности или не хотела слышать какие-то иногда проскакивавшие колкие замечания Варвары. В её семье не принято было говорить о плохом, лучше промолчать. Это была самая обыкновенная семья, которая много чего боялась в новой жизни при капитализме, нагрянувшем в Россию. Иногда даже собственного воображения. И вот вдруг к Варваре как-то днём является Адам и просит её приютить Веру, а точнее — страшно сказать — спрятать её на несколько дней. И конечно же, в испуге, Варвара сразу после ухода Адама первым делом звонит в полицию.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь