Онлайн книга «Жасминовый ветер»
|
Вальгард переживает за меня и считает, что я излишне переборчивый, но дело не в этом. А в том, что до сих пор никто так и не смог ее затмить, стереть из моей памяти. Она так и осталась для меня тем самым идеалом. И я не хочу жить с одной, а во сне видеть другую. К чему обманывать себя и ту, что рядом? — Возможно, время для той самой встречи еще не настало, – попытался я ободрить друга, на что он слабо улыбнулся. — Она свято верила в перерождение душ. И, умирая, говорила, что мы обязательно снова встретимся. Кто знает, друг мой, кто знает… Надежда – самый долгоиграющий ресурс. Может быть, когда-то. Может быть… Мы оба замолчали, думая каждый о своем. Таким Эрика знали немногие. Трагическая история его недолгой семейной жизни была известна многим, но без подробностей. А вот имя его погибшей супруги не знал даже я. Для большинства же он оставался суровым, хладнокровным и бесстрашным воином, которого ничто не способно сломить. Эрик нравился многим женщинам, но производил впечатление свободолюбивого мужчины, которому неведомы привязанности. Развеивать этот создавшийся вокруг своей персоны миф мой друг не спешил. — К-а-а-к упои-и-и-ительны в Росси-и-и вечера-а-а! – раздался рядом с нами хриплый пьяный голос, нарушив повисшую тишину, после чего продолжение песни подхватили товарищи первого «солиста». — Мне, между прочим, нравится эта песня, – пробормотал Эрик, посмотрев в сторону поющей компании. Мимо нас не спеша прошла та самая группа изрядно выпивших мужчин неопрятного вида. Один из них, ступая нетвердой походкой, замедлил шаг и обратился к нам. Да так обратился, что у меня от изумления вырвался смешок. Неожиданно от гражданина, похожего на бомжа, слышать такой высокий слог: — Пардон, месье, не будете ли вы столь любезны поделиться сигареткой со старым философом? Эрик в ответ развел руками. — Сожалею, месье, я бы охотно поделился с вами, но мы с другом не курим. — Спортсмены, что ль? – задал новый вопрос пьяный незнакомец. — Ага, – ответил Эрик, сдерживая улыбку. – Гандболисты. Я еле удержался, чтобы не рассмеяться. — А-а-а, я так и понял, – заявил разговорчивый философ. – Вон какие вы здоровые, плечи, наверное, в дверь не проходят. Мы с Эриком переглянулись, старательно сдерживая смех. — А почему вы, господа, так странно одеты? На дворе вроде бы двадцать первый век, а не девятнадцатый. Какой-то любопытный товарищ нам попался. — А это у нас, кроме спорта, хобби такое, – ответил я. – Мы по вечерам занимаемся в театральном кружке. Сегодня вот новую постановку репетировали. — А-а-а… Ишь ты, какие разносторонние! – похвалил нас незнакомец. — А че ты хочешь, Михалыч, у нас тут культурная столица, епть, а не хухры-мухры! – заметил один из дружков нашего незнакомца. — Ладно, господа, за сим я откланяюсь, меня ждут великие дела. Успехов в спорте и творчестве, – попрощался с нами этот философ и, присоединившись к друзьям, снова затянул во все горло «Как упоительны в России вечера». — Уж упоительны так упоительны. Некоторых прямо-таки упоили, – пробормотал я себе под нос. Послышалось хихиканье Эрика. Все-таки не сдержавшись, я захохотал в голос, и Эрик составил мне компанию. Всю ночь напролет мы бродили по Петербургу, но едва забрезжил рассвет, я отправился в аэропорт. |