Онлайн книга «Дом номер тридцать»
|
— Нина, уже очень поздно. Давай в другой раз. — Гадать нужно в именины или накануне. А потом желание уже не сбудется. Настасья Филипповна, ну пожалуйста! Гувернантка помотала головой. — Тогда я одна, – упрямо сказала девочка. – Всё равно буду гадать. Настасья забеспокоилась. «Не дай бог опять выкинет что-нибудь. Нет, нельзя оставлять её одну». — Настасья Филипповна, – умоляюще проговорила Нина. — Потом сразу спать? – строго спросила Настасья. Девочка радостно закивала. — Хорошо. И как гадать надо? – уточнила гувернантка. Нина вскочила с кровати, засуетилась. — Нужна свеча и два зеркала, – воодушевлённо проговорила она. Нина взяла с трюмо зеркало на подставке, второе вынула из комода. Оба были крупными, в золочёных нарядных рамах. Девочка установила их одно напротив другого на кофейном столике так, чтобы отражения образовывали коридор с каждой из сторон. После Нина поставила свечу меж двух зеркал. В памяти Настасьи вспыхнуло мимолётное воспоминание, как её, девятилетнюю, отправляли к тётке в деревню. Местные девчушки любили собираться вечерами и гадать на суженого-ряженого. «Ничего дурного не будет, просто детская забава», – заключила Настасья. — Теперь надо зажечь свечу, – сказала Нина. — А потом? – уточнила гувернантка. — Потом сказать слова. Я дальше объясню, – поведала девочка. — Откуда ты это знаешь? – серьёзно спросила Настасья. — Знаю, и всё, – уклончиво ответила Нина. — Нина, откуда? — Настасья Филипповна, скажу, только если пообещаете, что мы погадаем и что ругать не будете. Настасья нахмурилась, но всё равно утвердительно кивнула. — Это я у папеньки подслушала случайно. «Что за околесица?» – подумала Настасья. — А ты мне сказала, что старая дама тебе про гаданье говорила. — Говорила. Только не мне, а папеньке. Настасья Филипповна, не сердитесь. Я не подслушивала, это случайно вышло. Давайте погадаем, у меня уже всё готово. Гувернантка потёрла глаза, потом виски и подумала, что всё же нужно будет побеседовать с Ниной о тактичности и чужих разговорах. Настасье ужасно хотелось спать. Нина зажгла свечу. — Садитесь вот здесь, – указала девочка. Настасья устроилась на коленях рядом с Ниной, напротив одного из зеркал. Отражения формировали причудливый коридор. Пламя свечи колыхалось, образуя множество отдаляющихся огоньков. Свеча словно уходила вглубь зазеркалья, уменьшалась, терялась в потустороннем мире отражений. В полумраке комнаты блики играли на зеркале трюмо. Кулон на шее Нины ловил свет свечи, сверкая красными всполохами. — В чём суть гаданья? – шёпотом уточнила Настасья. — Можно загадать одно желание. Он исполнит просьбу, – сказала Нина. — Кто? – не поняла девушка. Вместо ответа Нина проговорила, пристально глядя в зеркальный коридор: — Мамона, явись. Мамона, приди. Мамона, проявись. Настасья недоумённо посмотрела на девочку. — Ш-ш-ш, смотрите в коридор, – сказала Нина, не отводя глаз от зеркала. Девушка уставилась на зеркальные отражения. «Что за чепуха?!» – крутилось у неё в голове. Ничего не происходило, только свеча стала потрескивать и чадить. «Неужели Андрей Андреевич вёл разговоры о подобной ерунде?» – недоумевала Настасья. Имя, произнесённое Ниной, казалось зловещим и смутно знакомым. Но девушка не могла припомнить, где слышала его раньше. Воспоминание ворочалось на краешке сознания, но не желало проявляться. |