Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 47 – Екатерина Алешина

Весь день Драгомира прошел в пути, и только на ночь отряд остановился в маленьком городе. Князь смог добраться до ложа ближе к полуночи, и, едва коснувшись лицом подушки, снова увидел ее.

Радосвета. Теперь он знает, как ее зовут. Ему нравилось произносить ее имя, перекатывая на языке, будто изысканное угощение. Она уходила куда-то по маковому полю, прочь от него, и живая пелена тумана стелилась ей вслед, словно кутая ее фигуру в саван. Драгомир шел за ней, но догнать ее никак не выходило.

— Радосвета, – позвал он ее.

Она вздрогнула и обернулась… Глаза изумленные, растерянные. Их взгляды встретились…

* * *

Радосвета открыла глаза и резко села на кровати. Тут же закружилась голова, и она сжала пальцами виски. Тронула пластырь на руке. Они остановились у родственников в селе, что близ заповедника Аркаим. Радосвета запретила брату и невесте сообщать тетушке о болезни. Рада с детства любила бывать в гостях у родни и не желала этот долгожданный приезд омрачать грустной вестью. Потом, все это потом. Ей не хотелось видеть слезы и жалость к себе. Хотелось еще хоть немного пожить прежней жизнью.

«Вот уже и песни какие-то снятся, – шепнула сама себе Радосвета. – Что со мной творится?»

Она задумалась о событиях последних дней и вновь поймала себя на мысли, что не может до конца поверить и осмыслить, что это происходит с ней, с ее жизнью. Мысль о скорой смерти казалась ей совершенно непостижимой по сей день, невзирая на боли сильные, слабость да кашель чудовищный. Радосвете чудилось порой, что она будто смотрит на себя со стороны и не может до конца принять горькую истину: через несколько месяцев ее не станет.

Она не придет на свою любимую работу помогать больным. Ее не будет в этом доме и саду. Она не пройдет тысячный раз лесными тропами к древним дольменам мимо озера. Не испечет пирог к приезду брата и невестки. Будет стоять бесхозной старинная швейная машинка, что осталась еще от прабабушки. И люди уже не придут к ее дому в поисках ведовской помощи. Останутся лежать ее колдовские травы и книги бабушки Русланы, перешедшие ей. А рядом с могилами тех, кого она так любит и о ком тоскует по сей день, появится и ее могила.

Соленые реки побежали по щекам Радосветы, и рыдания в горле застряли мучительным спазмом. Она уткнулась лицом в подушку, дала слезам волю и сама не заметила, как вновь провалилась в сон.

Утром Радосвету разбудил луч солнца, что заглянул в окно, целуя ее бледное лицо. Из трапезной доносились тихий говор да сладкий запах блинов. Бабушкина двоюродная сестра всегда пекла их, когда приезжали гости. Только в этот раз запах еды не вызывал у Рады аппетита. В просторных платьях никто не заметил, что Радосвета похудела. Рукава скрыли пластырь с лекарством на руке. Бледность тетушка списала на усталость от работы.

От дома тетушки, часть которого была еще и гостевой для посетителей заповедника, приехавших издалека, до Аркаима – рукой подать, и вскоре Рада скользила взглядом по знакомым с детства просторам, вдыхала с наслаждением здешний воздух. Он казался ей особенным. Знакомые маршруты и места, и все же Радосвета не могла отринуть мысль, что, возможно, видит Аркаим в последний раз, а потому каждая травинка, каждый камень, каждая пядь земли казались ей даром.