Книга Злодеи выбирают себя. Том 3, страница 32 – Ирина Голунцова

«Саму смерть? Значит, тот образ, возникший над чёрными хребтами, это богиня смерти или некая сила смерти?» – уцепилась за мысль Чэнь Син, не подав виду, что её заинтересовала услышанная информация.

— Для начала было бы неплохо услышать, чего ты хочешь.

— Я сказала, чего хочу. Или что, ты сможешь покинуть это тело и оставить меня в покое?

— Ты не говорила о возвращении контроля над телом. К тому же есть у меня подозрение, что ты не жаждешь возвращаться к жизни под личностью Чэнь Син. Хотя, учитывая, чего я добилась, ты не побрезговала бы сидеть и пользоваться чужими дарами^[18].

— Сдалась мне твоя жизнь, – фыркнула Гуан Син, – хотя, признаться, завидую. Я бы тоже не хотела нуждаться в любви и заботе. Нет привязанностей – нет слабости.

Невольно Чэнь Син почувствовала обиду, но постаралась не концентрировать на ней внимание. Хотя забавно, как видела её Гуан Син со стороны: женщиной, не нуждающейся в любви и заботе. Немудрено, ведь она постоянно отмахивалась от чужих ухаживаний, и даже брак с Тэ Синем рассматривала лишь в качестве взаимовыгодной сделки. Но раз Гуан Син отмечает подобное, получается, Чэнь Син не выглядела должно заинтересованной даже в Тонхоне как в партнёре или любовнике? С одной стороны, хорошо, поскольку демонстрация излишней привязанности выглядела слабым местом. А с другой стороны… от подобных мыслей покалывало в груди.

— Единственное, из-за чего я всё же немного склонна поверить, что ты не бездушная гадина, это твоё отношение к ученикам, – заключила Гуан Син, раздражённо фыркнув. – Хоть в этом ты была лучше меня.

— Никак не пойму, почему ты, которая так сердобольно ко всем относилась, вдруг отмахнулась от них.

— А что, злишься?

— Пытаюсь понять, не более.

— Понять… Вот потеряешь всё дорогое, что у тебя есть, занесёт тебя в чужое тело, тогда и посмотрю, как ты станешь радоваться жизни.

— Ты сейчас серьёзно?

— А что?

На резкий вопрос Чэнь Син только изогнула бровь, дожидаясь, когда Гуан Син сообразит, что в точности описала её ситуацию. Та лишь раздражённо фыркнула, решив промолчать, однако у Чэнь Син имелось достаточно времени и терпения, чтобы Гуан Син начала нервничать, и в итоге устало добавила:

— Ты не мать, поэтому никогда не поймёшь, что я чувствую. Мои дети остаются вдалеке, я ничем не способна им помочь или как-то утешить. Как с такими мыслями и переживаниями я могу думать о других детях? К тому же эта твоя Шани… знаешь, это с тобой она перестала притворяться, но со мной вечно спорила, улыбалась в лицо, а скалилась за спиной. И знаешь, с чего всё началось? С того, что я просто предложила ей перейти в другую усадьбу, потому что здесь ей ничего не светило. Я не тот учитель, который ей нужен.

— А она восприняла это как попытку избавиться от неё.

— Люди всегда пытаются найти скрытый смысл в прямых речах, а когда им врёшь, они верят. Вот тебе, например, верят… хотя, честно говоря, твоя фальшь стоит у меня поперёк горла.

— Просто я осторожна в речах.

— Нет, ты просто боишься общаться с людьми и постоянно говоришь фразами, к которым невозможно прицепиться или предъявить что-то в ответ. Никаких обещаний, никаких заверений. Даже завидно.

Чэнь Син промолчала. По ощущениям, разговор заходил в тупик, а она так и не получила ответов ни на один вопрос.