Книга Злодеи выбирают себя. Том 3, страница 236 – Ирина Голунцова

— Ты теперь его укушенный, от тебя он не избавится, даже если захочет. Да и оборотни к тебе теперь более лояльны… или, скорее, терпимы.

— Но не к вам.

— Свой статус я буду подтверждать силой, если кто-то в нём усомнится.

— Не в силе дело. И не в других оборотнях. Я не хочу, чтобы вам было больно и грустно. Я понимаю, что Чжао Е для вас много значит, и знаю, каково это, когда любимый человек находится с другим и не смотрит в твою сторону.

Чэнь Син решила не комментировать это. Вновь возведя взгляд к небу в жёлтых оттенках раннего вечера, она прислушалась к пению ласточек, летающих высоко над головой. Она всё же не была уверена, что Лань Хоу сказал всю правду. Пусть он и подчёркивал важность её чувств и гордости, но, скорее всего, сам сильно ревновал Чжао Е.

Чэнь Син могла лишь предполагать, но для Лань Хоу он являлся авторитетом, и если откинуть тот факт, что они связали себя крепкими платоническими отношениями и путём совместного совершенствования, то в каком-то смысле Лань Хоу видел в нём наставника. Учитывая, что в детстве Лань Хоу потерял единственного любимого человека, свою мать, а в усадьбе Белого тигра Юань Юнь не демонстрировал к нему отцовской привязанности, да ещё над ним издевались другие ученики, такое поведение вполне объяснимо. Он отчаянно цеплялся за людей, которых полюбил, которые проявляли к нему хоть какую-то доброту и уступчивость.

И так неприятно, когда эти спасители вдруг отворачивались от них… даже на мгновение.

Нездоровый подход, однако.

— Чжао Е никогда не гнался за властью, он хотел жить спокойной жизнью со своей семьёй, но его лишили этого. Я знаю, как он любил своего ребёнка и жену. И знаю, как он по ним тоскует. Для него важно найти стабильность и счастье, и эти факторы лежат в понятии семьи. Хоть он и молчит, проглатывает зачастую недовольство, но всё же время от времени пробалтывается… он снова хочет создать семью.

— А почему мы не можем быть его семьёй? – удручённо пробормотал Лань Хоу, нахмурившись.

Зачерпнув пригоршню гравия, он принялся перебирать маленькие камушки:

— Потому что мы не хули-цзины? Ладно я… просто прибился к вам. Но ведь вас он любит. Почему вы не можете быть семьёй?

«Потому что я скоро могу умереть», – меланхолично подумала Чэнь Син, но озвучила иное:

— Теперь, когда он стал полноценным вожаком, хочет он того или нет, ему придётся обзавестись потомством.

— Глупости и отговорки. Вы также можете родить ему ребёнка. Чем вы плохи? Вы бы стали замечательной матерью, ведь всегда так заботились об учениках усадьбы Чёрной черепахи, так воспитывали и оберегали… Вы бы справились лучше многих.

Чэнь Син польстили его слова и в то же время послужили горькой пилюлей, отчего она с иронией усмехнулась.

Вздохнув, она уселась поудобнее, скрестив ноги, и с горькой улыбкой произнесла задумчивым голосом:

— Мне страшно, Лань Хоу. Страшно представить, что могу потерять ещё кого-то. Никакой стабильности, везде подстерегает опасность. Мне хватило того ужаса, который я испытала, когда потеряла Чу Сюна… а мы говорим о родном дитя. Как жить с этим? А если я сама умру, то мучиться будет уже ребёнок, кто о нём позаботится?

— Ну как кто? Его отец.

— Отцы в этом мире, пожалуй, самый непостоянный элемент в плане воспитания детей. Тебе ли не знать.