Книга Обсидиановый огонь, страница 147 – Айза Таллер

— Ну, это, конечно, неприятность, — он пожал плечами, будто речь шла о протекающей крыше, а не о конце мира.

Справедливо рассудив, что спорить с ним бессмысленно, я замолчала, переваривая услышанное. Кусочки пазла начинали складываться в голове, но кое-что по-прежнему не сходилось. Поэтому я спросила то, что вертелось на языке с самого начала:

— А ты, значит, дракон? — я смотрела на него, не отводя глаз.

За время, проведенное во Фростхейме, я научилась отдаленно чувствовать драконов. Конечно, я не могла похвастаться ни драконьим обонянием, ни слухом, но магия проводника отзывалась, просыпаясь внутри, когда один из них оказывался рядом.

— И да, и нет, — уголки его тонких губ приподнялись в полуулыбке.

— Что значит «и да, и нет»? — я нахмурилась. — Ты либо дракон, либо нет.

— Ты задаешь слишком много вопросов для той, кто только что вернулся с того света.

— А ты даешь слишком мало ответов… — я недовольно вздохнула, не желая менять тему. — Когда я чуть не умерла в храме, то видела тебя у той двери. Или не тебя? — я уже не доверяла собственной памяти. — А еще в кристаллах памяти Аурелии... Там тоже был ты. И ты был драконом.

Я замолчала, пытаясь собрать мысли в кучу:

— Но во Фростхейме никто не знал о драконе с таким именем. Я спрашивала у Рагнара и Фрейи. И это странно, ведь драконов на континенте не так много…

Мор не ответил, позволяя мне закончить.

— И еще Ксералия, — добавила я. — Она сказала, что ты всех обманул. А ты называешь ее сестрицей. Я все слышала. И сейчас ты здесь, и ты… Прости. Я не могу собрать это в голове. Слишком много всего. Почему все так сложно?

Он рассмеялся — негромко, с искренним весельем, затем развел руки в театральном жесте:

— А я думал, что ты была не в состоянии слушать и запоминать. Раз уж ты так настаиваешь. Я не дракон. Я — один из тех, кто были до.

— До чего? — я недоуменно уставилась на него.

— До всего. До империй и княжеств. До драконов и Разлома. До самого континента, если уж на то пошло.

Смысл его слов медленно доходил до меня:

— То есть ты бог.

Он поморщился, будто я сказала что-то неприличное:

— Вам, людям, обязательно нужно приклеить ярлык, да? Бог, демон, дух... — он махнул рукой. — Ладно. Если тебе так проще — да, бог. Я просто ношу тело дракона, и оно мне нравится. Гораздо удобнее человеческого. Когти, крылья, огонь — полный набор.

Меня затрясло от нахлынувших воспоминаний. Когти в моей груди, пальцы, сжимающие сердце, хруст ребер… Ксералия внутри меня.

— Ты его... украл? — голос мой звучал глухо. — Это тело. Ты его забрал у кого-то?

Мор замолчал. Посмотрел на меня, и впервые за весь разговор в глазах его не было и тени насмешки.

— Украл, — повторил он медленно, пробуя это слово на вкус. — Какое грубое слово. Скажем так, мне его пожертвовали. Добровольно, не подумай, никакого принуждения. И обращаюсь я с ним очень, очень бережно. Тысячу три года как.

Аурелия покачала головой с, как мне показалось, осуждением. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только мерным шумом волн за окном.

— Я не рассказывал эту историю уже почти век, — Мор картинно возвел глаза к потолку. — Надеюсь, твое любопытство удовлетворено. А теперь дай Аурелии тебя осмотреть. Я страсть как не люблю, когда она волнуется.

Я судорожно кивнула. Мне не было холодно или страшно — впервые за долгое время. Из окна лился солнечный свет, заливая комнату золотом. Он падал на Аурелию, и она вся казалась сотканной из этого теплого живого сияния. Ее пальцы, неожиданно ласковые и осторожные, скользнули по моему плечу и ниже, сдвигая простыню. Мор отвернулся, сделав вид, что его ужасно заинтересовали трещинки на бревнах, из которых был построен дом.