Книга Обсидиановый огонь, страница 132 – Айза Таллер

Эйрик приблизился ко мне. По его лицу из пустой глазницы стекала кровь.

— Будь аккуратнее. Не хочу, чтобы она умерла раньше времени.

Я попыталась отползти в сторону. Пальцы скребли по камню, ноги отказывались слушаться. Грудь горела, и я никак не могла сделать вдох.

Боги, нет! Только не он! Не хочу, чтобы он ко мне прикасался. Нет!

— Не... — прохрипела я, захлебываясь кровью. — Не надо...

— Что такое, Рейна? — он склонился надо мной, и что-то слизкое и теплое капнуло мне на лицо. — Растеряла всю свою храбрость? Я так хотел убить тебя. Заставить страдать. Возвращать Рагнару по кусочкам, палец за пальцем… Сделать так, чтобы он сошел с ума от горя, прежде чем получит последнюю часть. Но моя госпожа придумала кое-что получше. Хотел бы я видеть лицо брата, когда ты вернешься к нему.

Когда я вернусь? Я никак не могла сообразить, что значат его слова. Мысли в голове расплывались.

— По крайней мере… — я заставила себя прошипеть через силу. — Снаружи ты теперь такой же уродливый… как и внутри. Твое лицо… отражает то, что… от тебя осталось. Половина…

Его когтистая рука дернулась к моему горлу.

— Человеческая дрянь!

Ксералия, стоявшая позади него, громко цокнула языком:

— Аккуратнее, я сказала.

Его правая рука легла мне под спину, левая — под колени. В отчаянии я попыталась оттолкнуть его, но руки не слушались. Голова бессильно откинулась на плечо Эйрика. Как холодно. Проклятье, как же холодно. Мне казалось, будто изнутри, из моего тела, выкачали все тепло.

Мир вокруг расплывался. Темные стены башни. Ступени под ногами Эйрика. Тени, расступающиеся перед ним, как волны перед кораблем. Все сливалось в одно мутное пятно, и я не понимала, где я, что происходит, и почему я до сих пор жива.

Эйрик шагнул в разрыв, и реальность вокруг рассыпалась на кусочки, заполнившись ослепительным сиянием.

* * *

В воздухе пахло влагой и солью.

Шум волн. Монотонный, убаюкивающий. Прилив. Тихое шуршание песка. Отлив. И снова прилив?.. Никогда не видела моря… Интересно, какое оно? Синее, как на картинах? Теплое? Или серое, свинцовое, как небо над Фростхеймом зимой?

Где я? Почему я здесь?

Я смутно вспоминаю, как Эйрик отнес меня через один из разрывов из Бездны. Ксералия приказала оставить меня где-то подальше от Фростхейма и людей. Но я никак не могу понять, где нахожусь.

Под спиной я чувствовала что-то мягкое. Песок?

Я приоткрыла глаза. Надо мной раскинулось бездонное ночное небо, усыпанное звездами, словно камнями из драгоценной шкатулки. Их было так много: сотни, тысячи, целые россыпи брызг серебряного света, что, казалось, небесный свод вот-вот обрушится под их тяжестью и похоронит меня под собой.

Я лежала, глядя на эту красоту, одеревенев от боли и накатывающего отчаяния. Меня трясло, в груди что-то хрипело и булькало при каждом вдохе. Я пыталась дышать глубже, но легкие отзывались острой, режущей болью, будто изнутри торчали осколки стекла. Из уголка губ сочилась кровь. Она стекала по подбородку и впитывалась в песок. Наверное, вся моя одежда уже пропиталась ею — рубашка, изодранная когтями Эйрика, штаны, волосы. Я была похожа на труп, выброшенный морем на берег.

«Дитя мое…» — бархатный, обволакивающий шепот в голове не стихал ни на минуту.

Я чувствовала присутствие Ксералии во мне. Тьму веков, разливающуюся по венам, шепот теней, шелест мертвых листьев, хотя рядом не было ни леса, ни ветра. Темнота заполняла меня изнутри, как вода заполняет тонущий корабль, вытесняя все, что когда-то делало меня собой.