Книга Сообщница Злодея, страница 34 – Ханна Николь Мерер

— Киль, мы сами справимся, а ты отдыхай, тебе давно пора, – сказала Мин и нахмурилась, заметив горелые волосы.

Андреа цокнула языком, топнула красным сапогом.

— Фу. А есть ножницы?

Кили напряглась:

— Зачем? – с дрожью в голосе спросила она.

Татьянна, не задумываясь, передала ножницы Андреа, и никто из них не заметил очевидной тревоги Кили, а Клэр заметила. Клэр буквально почувствовала это.

— Отрежем пару сантиметров, чтобы спрятать обгоревшую часть, дорогая, – сказала Андреа.

— Нет! – Кили вмиг взвилась с кушетки, бросилась к стене, сжалась в комочек на полу. Красная броня распахнулась на спине. Клэр едва узнавала эту воительницу, она казалась испуганной, оглушённой, она дрожала. Глазами, полными слёз, Кили посмотрела на Гидеона, который без колебаний бросился к ней.

— Не… не дай им состричь мне волосы. Прошу тебя. Мне не нравится, когда мне режут волосы. Пожалуйста, я не…

Остальные слова потонули в стуке зубов Кили, которую била дрожь. Взгляд Гидеона не отрывался от неё, тёмные брови хмурились, а губы огорчённо кривились.

Клэр не смогла сдержаться – эта близость между Кили и Гидеоном заставила её посмотреть на Татьянну, которая тоже смотрела прямо на неё. Клэр недолго выдержала этот напряжённый взгляд, прежде чем отвести глаза.

— Уберите ножницы, – вежливо, но твёрдо и решительно велел Гидеон. Он повернулся к Кили: – Обещаю, я никому не дам тронуть твои волосы, капитан. – Он встал на колено и нарисовал пальцем крест на груди. – Зуб даю.

Было загадкой, почему такая простая вещь так потрясла Кили, но Клэр повидала достаточно людей со шрамами на душе, чтобы понимать: самые простые действия могут пробуждать самые ужасные воспоминания. Мин и Андреа, судя по растерянным лицам, понимали не больше, но кивнули и вышли из комнаты, давая Кили столь необходимую приватность.

Гидеон взял в углу пушистый розовый плед, накинул его на стул, затем подвёл к нему Кили и укутал ей плечи.

— Отнести тебя в комнату, капитан?

Кили кивнула, и Гидеон, едва замечая остальных, поднял её, как сокровище, и унёс.

Татьянна вздохнула и проводила их печальным взглядом:

— А мне так нравился этот плед.

Клэр улыбнулась и толкнула Татьянну бедром. Целительница убрала косички в высокий хвост, открывая Клэр изумительный вид на прекрасные черты лица.

— Ты пожертвовала его на благое дело.

В этот момент прискакал Александр Кингсли, грубо вернув Клэр к реальности – к жизни, которую она выстроила на спинах своих лучших друзей. Он держал одну-единственную табличку.

«ВЕТЕР».

Татьянна присела, чтобы оказаться на одном уровне с их благородным другом-детства-превращённым-в-лягушку.

— Александр, почему ты говоришь загадками?

Кингсли покачал головушкой и указал лапкой на дверь, а потом нацарапал что-то ещё на табличке, которую достал из корзины в углу комнаты.

«КУХ».

Клэр вздохнула, раздражённая необходимостью расшифровывать слова Александра таким образом. К чему он клонит?

— Есть идеи? – Татьянна посмотрела на Клэр с виноватым выражением лица, недовольно скривив розовые губы. – Я в тупике. Обычно он куда понятнее.

Чувство общности, потихоньку вновь растущее между ними, вызывало у Клэр приступы вины, но ей эгоистично не хотелось отказываться от этой новой радости. Точно так же она не была готова признать, что в тот день, когда Татьянна ушла из её жизни, она по-настоящему осознала, как сильно болит разбитое сердце.