Книга Сообщница Злодея, страница 147 – Ханна Николь Мерер

— Птенчик мой!

С корабля спустили трап, и мужчина бросился к ним, подхватил Татьянну на руки и принялся кружить… и она ему позволила.

— Я так рад, что мы наконец-то можем совершать преступления вместе!

Он снял свою яркую шляпу с перьями и прижал дочь к груди. У него было красивое, с морщинками, лицо, голова совершенно лысая, а смуглая кожа блестела от пота в такую жару.

— Папа, это не преступление, – простонала Татьянна.

Её отец подмигнул остальным, поднял руку и притворно прошептал:

— Но я, по крайней мере, соучастник, так?

Эви подавилась смехом и, когда Тати обернулась, чтобы сверкнуть на неё глазами, придвинулась ближе к Тристану.

— Кларисса! – Он расцеловал Клэр в обе щёки, и та просияла человеку, которого знала почти всю жизнь. – Вы двое уже помирились?

— Пап! Да что ж такое! – взвизгнула Татьянна. – Всё, я на корабль. Скажи, когда отправляемся.

Тати протопала по трапу и взобралась на борт, её наряд замечательно гармонировал с внешним видом судна. Клэр крепко обняла отца Татьянны и поспешила за целительницей, словно притянутая невидимой нитью.

Пожилой мужчина перевёл внимание на Эви, взгляд карих глаз был тёплым, а улыбка радушной.

— Эви Сэйдж, полагаю?

Он взял её за руку, и Эви ожидала рукопожатия или поклона. Чего она никак не ожидала, так это что мужчина притянет её к себе и обнимет как родную.

— Какая радость наконец встретить тебя! Татьянна так часто пишет о тебе, что мне кажется, будто мы уже знакомы! Непременно добавлю тебя в список своих дочерей. Я Джонс, но позволяю детворе звать меня Медуза Джонс. И ты можешь. – Он рассмеялся, глядя на её озадаченное лицо: – В детстве их повеселило, что меня ужалила медуза.

Он подмигнул ей, от него пахло морем и чем-то тёплым, что она не могла определить.

Возможно, так пахли любовь и забота.

К своему ужасу, Эви почувствовала, как у неё наворачиваются слёзы. Она ответила на объятие и вовремя отстранилась, чтобы смахнуть каплю, скатившуюся по щеке. Но, подняв взгляд, она увидела, что Тристан пристально за ней наблюдает.

Она отвернулась.

— А вот и Тристан! – Последовало очередное крепкое объятие, под которым Тристан застыл. – Парень, ты только посмотри, чего ты достиг! Владелец бизнеса!

Босс через плечо Джонса бросил на Эви предупреждающий взгляд, говорящий: «Хоть слово об этом скажешь – пожалеешь».

Она приподняла бровь, словно отвечая: «Ты же знаешь, что я всё равно это сделаю».

Уголок его губы дёрнулся – мелькнула ямочка, застучало её сердце.

— Все на борт! – скомандовал Джонс, подталкивая их по трапу, и когда Эви ступила на палубу, ей показалось, будто она вошла в новый мир. Созданный полностью в соответствии со вкусами Татьянны.

— Он такой…

— Розовый, – закончил Тристан с редкой для него искоркой веселья.

— Это любимый цвет Татьянны, – пояснил Джонс. – Когда мне приходится путешествовать по разным портам по работе, он напоминает мне о ней, и тогда я не так сильно скучаю.

Он обнял Татьянну за плечи, и та улыбнулась, с неохотной нежностью прижавшись к нему.

— Ты мог бы просто покрасить штурвал, папа. Это уже перебор, – в шутку поддела она его.

Капитан Джонс выкрасил весь корабль в розовый, чтобы даже на мгновение не почувствовать тоски по дочери.

«Вот оно. Это и есть отцовская любовь», – с болью подумала Эви, прижимая руку к животу, чтобы унять подступившую тошноту.