Онлайн книга «Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3»
|
— Стоит такая вся, глазки потупила, а потом как взмахнет своими ресницами, зенки бесстыжие выпятит, губки надует и лепечет: «Ах, господин Медведев, мне так жаль! Кажется, мадемуазель Пешкова не переживет эту ночь… Позвольте мне быть вам другом и помочь ухаживать за нашей дорогой Александрой Николаевной»! Тьфу на нее! Горничная чуть не плюнула на только что вымытый пол, но удержалась, а Саша бледно улыбнулась. Ох, не думала она, что прапорщик оставался лакомым куском для некоторых дам! Сосланные в школу офицеры Особого отдела уже увели у нее парочку молодых преподавательниц, но все честно — через подачу заявлений в офицерское собрание, официальное разрешение командира и венчание в полковом храме. Отчего же некая мадемуазель решила сменить объект охоты? — Матрена, так кто прапорщику глазки строил? — Так мамзелька эта тощая! Которая танцевать учит! — Мадемуазель Легран? — Александра оторопела от удивления. Эту тонкую француженку, конечно, рекомендовала герцогиня. Барышня полностью соответствовала своей фамилии Легран — тонкий, легкий, и учила детей придворным танцам. Не то чтобы дочерям купцов и мелких чиновников очень уж нужны были менуэт, павана или котильон, но после подтверждения спора императрицей Терезия Борисовна разумно предположила, что завершать спор придется при Дворе, а значит, ученицам придется выучить именно такие танцы — сложные, требующие безупречной грации, чувства такта и музыкального слуха. Саша и спорить не стала, тем более что мадемуазель вела себя скромно, преображаясь только на занятиях. О танцах она знала все и учить умела. — Да, хранцузская эта барышня! — подтвердила Матрена, аккуратно отделяя из общей спутанной массы очередную прядь. — Спасибо, что сказала, есть о чем подумать, — ответила ей Саша. Глава 36 После приведения волос в порядок Матрена ушла, оставив Александре миску с отваром череды и полотенце: — Вы, барыня, прикладывайте к лицу, чтобы заживало все быстрее. Иван Иванович всем барышням так делать велит и зеркала не дает, чтобы не плакали. Кто пораньше переболел, так уже снова красавицы, даже следа не осталось. Саша задумчиво приложила полотенце к лицу и уставилась в окно. Их школе невероятно повезло. Просто невероятно. Ветрянка умудрялась в эти годы косить детей и калечить жизнь юным девушкам, ведь следы расчесанных пустул на лице сразу приклеивали прозвище «рябая», и в жены такую невесту брали разве что вдовцы или совсем уж плохонькие женихи. Да только ветрянка — это не корь, не дифтерит, не круп, выжить можно, если соблюдать правила и не отмахиваться от последствий. А теперь ей следовало узнать, в какую цену их школе обошлось это везение? Александра собиралась позвонить в колокольчик, но прапорщик Медведев явился к ней сам. Остановился на пороге, взглянул на нее больными глазами и сказал: — Александра Николаевна, я пришел к вам с покаянием, не надеясь на прощение… — Входите, Ефим Александрович, — Саша убрала с колен миску с отваром, но предпочла скрыть то, что ей стало много лучше. Если сидеть не двигаясь, даже голова не кружилась! Медведев в два шага подошел к ее креслу и… рухнул на колени! — Мадемуазель! Мне нет оправданий! Все эти дни я сидел у вашей постели, ухаживал за вами, не обращая внимания на слухи и болтовню… |