Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 65 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Внизу он сам взял из рук горничной плащ директрисы и накинул ей на плечи, и они неторопливо вышли в сад. Листья кленов уже пожелтели, а вот дубы еще держали марку и плотную зелень. Чисто подметенные дорожки-«загогулины» пустовали: барышни уже зашли в школу — умываться и переодеваться к обеду.

Надо было начинать разговор, но Александра не торопилась. Внутри себя она аккуратно проверяла собственные опоры — знания, уверенность в своих силах, здоровую самооценку и психологическую устойчивость, потому что внешняя опора — стены закрытой школы — после слов господина Померанцева пошатнулись. Внутрь пробрался враг.

Неважно как, неважно зачем — важно, что Саша может с этим сделать?

Медведев ее не торопил.

Мерно шагал по дорожке рядом, крутил головой, отмечая то подходящие для засады кусты, то забытую барышнями ленту. Когда ощутил, что Александра готова начать разговор, чуть повернулся к ней.

— Ефим Александрович, сегодня нашу школу навестил господин Померанцев. По распоряжению генерала Бенкендорфа.

Прапорщик кивнул. Он присутствовал на разговоре в кабинете и услышал, как Александр Христофорович отдавал распоряжение.

— Наша кастелянша… и две горничные… носят в голове кельтский узор!

Саша высказалась, выдохнула и поняла, что ничего страшного не произошло. Мир не сошел с ума и даже не пошатнулся. А мужчина рядом с ней лишь слегка свел темные брови:

— Генриетта Карловна и… кто еще?

— Ее ближайшие помощницы, те, что белье меняют, Вера и Наталья, — вздохнула Александра.

Медведев медленно кивнул и обернулся на здание школы. Кажется, у него опоры рушились иначе. На вверенный ему объект все же пробралась зараза, так что мужчина смотрел на кремовые стены так, словно выискивал точку для удара огненным шаром, чтобы выжечь заразу немедля.

— Господин Померанцев просил не выпускать всех троих из школы, — сказала Саша, — он полагает, что Генриетта Карловна может вспомнить, кто и зачем с ней беседовал. Как вспомнила Прасковья Коломийцева.

— Понял, предупрежу Степана и господ офицеров. Присмотрим.

— От светлейших визитов пока лучше отказаться, — продолжила излагать свой план Саша, — если вдруг ее светлость пожелает навестить школу, я, пожалуй, объявлю карантин.

— Карантин ударит по вашей репутации, — напомнил прапорщик.

— Пусть лучше пострадает моя репутация, чем герцогиня или ее величество, — отрезала Александра, — да и в Смольном, глядишь, успокоятся, если узнают, что у нас тоже болеют.

Медведев тихонько хмыкнул.

— Жаль, нельзя оставить господина Померанцева у нас надолго, но он пообещал с понедельника приходить, заниматься с теми, кто сумеет воспринять его науку, — уже почти радостно сказала Саша и тут же добавила: — Но все покупки и подарки теперь придется проверять на наличие кельтских узоров!

Прапорщик снова кивнул:

— Понял, Александра Николаевна, не переживайте, школу мы в обиду не дадим!

Саша почувствовала, что дышать стало легче, и улыбнулась жениху почти спокойно:

— Я вам верю, Ефим Александрович. Без вас мне точно не справиться!

Дальнейшие события развернулись стремительно.

Врать о карантине не пришлось — кухонный мальчишка, взятый в школу по просьбе его матери-прачки, свалился с ветрянкой, которую, к сожалению, опознали не сразу.

В результате заболел не только мальчишка, но и треть прислуги, четверть преподавателей и значительная часть воспитанниц.