Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 57 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

По сути Прасковья Коломийцева была запутавшимся в условностях ребенком, которому кто-то внушил, что она достойна большего.

Примерно в седьмом письме промелькнуло «фрау Л. сегодня учила меня рисовать les dentelles акварелью с графитной прорисью, получилось очень изящно! Ах, милый братец, если бы вы знали, как изысканно смотрится dentelle de Chantilly на платье ее высочества!»

Саша опустила лист и сделала в блокноте пометку — письмо датировано началом этого года. Поручик Коломийцев уже переведен в Особый отдел, и его любимая сестра тут же попадает в цепкие лапки некой фрау… Случайно ли?

Александра сделала очередную пометку — спросить у поручика, когда вообще и откуда появилась необходимость в дополнительных занятиях живописью? Затем взялась за следующее письмо.

Ближе к выпуску барышня Коломийцева писала больше об экзаменах, своих страхах и желании остаться в столице. Очень сожалела о том, что мало занималась в начале курса и теперь не получит шифра. Глухо пеняла на то, что у родителей нет близких родственников в Петербурге, а московская родня матушки виделась ей слишком «купеческой».

В этих сетованиях Саше тоже послышался чужой голос. Прежде девушка с нежностью писала о тетушках и дядюшках из Первопрестольной.

Вот, наконец, экзамен сдан, барышню увезли к родным, и первое письмо от нее полно нежности к родителям, родным стенам и живой природе, которую она девять лет наблюдала весьма скудно, в небольшом парке института.

А вот в следующем письме, присланном буквально через неделю, уже звучит тоска и просьба забрать ее в столицу. Кто так изменил восприятие родного дома за одну неделю? Почему, зачем и главное — как? Неужели одно или два письма могли настолько переменить юную, довольную жизнью барышню?

Саша застыла над листом, и тут ей кое-что пришло в голову. Узоры! Она взяла блокнот и тщательно вывела: «Узнать в Особом отделе, можно ли ментальные заклинания накладывать на бумагу? Что для этого нужно, сколько держится приказ и как от него избавиться?»

— Ефим Александрович, — Александра подняла голову, — помните монетку, через которую менталист заставлял кучера идти в трактир?

Медведев нахмурился и медленно кивнул.

— Это, как я понимаю, был простой амулет с вложенным ментальным приказом. Для его активации магу обязательно видеть объект?

Прапорщик нахмурился:

— Не могу сказать, Александра Николаевна, тут, вероятно, нужна консультация специалиста… Вы что-то нашли в этих письмах?

— Я попыталась по ним составить портрет девушки, — ответила Саша, — и получилась полная околесица. Она была счастлива вернуться домой! Она любит родителей, а уж природа, свободный режим, доступ к вкусной еде казались ей праздником! Почему всего через неделю она пишет брату о том, как ей скучно в провинции, как она мечтает о столице? Что с ней произошло за эту неделю?

— У вас есть версии, мадемуазель? — напрягся Медведев.

— Есть, Ефим Александрович, но мне срочно нужна консультация менталиста и… кое-какая информация от генерала Бенкендорфа!

Встречу с менталистом организовали снова у мадам Бенкендорф.

Теплый летний вечер, уютная гостиная, чай, варенье на блюдцах, пышные подушки на диванах и креслах и такие же пышные булочки на блюде.

Менталистом оказался худенький старичок, затянутый по всем правилам в строгий вечерний костюм.