Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 51 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

— Три часа до выхода… Хорошо, — Александра потерла висок, — я буду готова, господин прапорщик.

Медведев покинул кабинет, а Саша вызвала Матрену, отдала распоряжения, сложила бумаги в несгораемый шкаф и неторопливо пошла в свои комнаты.

Там ее уже ждала ванна, полная кипятка. Александра сама бросила в медное корыто несколько пучков трав — мяту, сосновые иголки, веточку можжевельника и тонкую стружку апельсиновой цедры — для бодрости и приятного аромата.

Добавив холодной воды, Саша позволила себе двадцать минут покоя в ароматной воде. При этом на глаза она положила куски хлопка, пропитанные чайной заваркой, губы и руки смазала толстым слоем гусиного жира, а на кожу лица нанесла взбитый яичный белок.

Через положенное время Александра все смыла и занялась волосами — их следовало помыть душистым мылом, прополоскать отваром крапивы и быстро высушить у огня.

С волосами помогала Матрена. Пока гребень скользил по локонам, Саша кончиками пальцев вбивала в кожу лица кольдкрем. После снова умылась, освежилась лавандовой водой и принялась одеваться.

Визит к начальнику Особого отдела требовал не просто платья — доспеха. Поразмыслив, Александра Николаевна велела горничной вынуть из сундука темно-зеленое муаровое платье.

За окном лето, зелени в центре не много, но все же зеленый цвет даст ей шанс раствориться в ближайшем сквере, если что-то пойдет не так.

Галстучек-жабо с камеей, привычная прическа и несколько необычный для приличной барышни набор — острая шпилька-стилет в прическе, несколько булавок в манжетах, амулеты и… несколько дамских мелочей в сумочке. На всякий случай. Из набора «женской самообороны», который положен каждой девице старшего класса. Конечно, с нею будет Медведев, но… поездка может оказаться опасной, слишком много всего неприятного вокруг!

Медведев ждал в приемной.

Ровно в девять Саша спустилась вниз, они без лишних разговоров вышли через черный ход, сели в неприметный экипаж и, кутаясь в тонкие черные плащи, направились к дому графа Бенкендорфа.

Город еще не спал — горели огни у парадных входов особняков, мелькали жирандоли в окнах. Доходные дома поблескивали фонарями и тусклыми свечными огарками. Навстречу ехали экипажи с обязательными фонарями на оглоблях, да и серые летние сумерки не так непроглядны, как зимние ночи.

Дом Бенкендорфов был ярко освещен.

То и дело подъезжали и уезжали экипажи, мелькали дамские прически, украшенные цветами и перьями, порой среди взбитых кудрей и высоких узлов чванливо покачивались тюрбаны и токи, офицеры в треугольных шляпах разбавляли море светлых шелков своими красными, синими и зелеными мундирами.

Экипаж Медведева проехал немного дальше, свернул во двор, в глубокую тень арки, и там пассажиры вышли.

Несколько шагов почти в темноте, дверь, условный стук, и пожилой солдат с неприметным лицом проводил их в уже знакомый кабинет.

На столе горела керосиновая лампа под расписным стеклянным абажуром. Бумаг не было — глава Особого отдела не держал бумаги открыто в принципе, а уж в кабинете, в котором он принимал людей, не было видно даже привычного подноса для писем. Просто широкий стол с покрытой кожей столешницей, чернильный прибор из литого серебра и несколько безделушек, иногда необычных или странных.

Некоторое время Саша сидела в кресле, в которое ее усадил прапорщик, он стоял рядом — спокойно, ровно, словно в карауле. Потом где-то в коридоре послышался смех, раздались звуки музыки, словно открыли дверь, а через мгновение шум утих, и остался только звук шагов — медленных, чуть усталых.