Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 41 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Саша молча поклонилась.

После сезона, вынужденно проведенного в высшем свете, она научилась ценить влияние и одобрение членов императорской семьи.

На этом дамская беседа завершилась — и хозяйка дома, и гостьи отправились в свои комнаты «отдохнуть», а на деле — написать необходимые письма, чтобы отправить их в почтовый день в Тверь и дальше ямскими перегонами в столицу.

Генеральша писала подругам детства и женам младших офицеров, бывших подчиненных своего супруга. Ее невестка делилась переживаниями с коллегами-фрейлинами и даже с самой покровительницей — великой княгиней.

Саша написала и генералу Бенкендорфу, и его жене, и мадам Пишше, и Терезии Борисовне, и каждый раз, склоняясь над бумагой, замирала почти в ужасе — что могло случиться, если бы барышня Коломийцева согласилась? Уступила уговорам, пожелала исполнить мечту и убедила брата-мага помочь? Какие беды могли обрушиться на школу?

Девушка погибла, оставшись твердой своим принципам, но если бы Александра не согласилась поехать в гости — никто бы даже не узнал истинной причины этой ужасной смерти! Виновные просто списали бы еще одну невинную душу, как… рука Саши дрогнула, — как, вероятно, списывали до этого!

Мелькнувшую мысль девушка поймала за хвост и сделала приписку в послании генералу Бенкендорфу: «Отдельно, ваше высокопревосходительство, прошу вас рассмотреть внезапные смерти воспитанниц Смольного и Павловского институтов, а также странные браки с представителями других конфессий или враждебных Отечеству аристократических семей. Вся эта ситуация дала мне представление о том, как легко скрыть убийство молодой образованной девушки, списав ее на любовную историю.»

Отложив перо, Александра покачала головой, понимая, что никого она не убедит. Не станет генерал ковыряться в смертях барышень, имеющих репутацию истеричных особ, мало смыслящих в реальной жизни.

Единственное, что он, пожалуй, сделает — проведет опрос Никиты Ивановича Коломийцева, чтобы узнать, в чем заключалась просьба сестры. Но… Саша подозревала, что барышня не успела передать брату просьбу неведомой «фрау Л.», так что разговор будет бесполезен.

Что ж, остается надеяться на довольно разветвленную «женскую сеть» знакомств генеральши Медведевой. И на кое-какие знакомства Натальи Борисовны, раз уж старшая невестка Медведевых решила полностью поддержать будущую младшую.

Закончив с письмами, Александра посидела немного над чистым листом и… стукнула себя по лбу!

Да, у нее нет подруг.

Те «павлушки», что знали прежнюю Шурочку, после объявления о споре разделились на два лагеря — одни прислали Александре строгие письма со словами «предала родной институт», «карьеристка», «жестокосердная Пешкова», другие промолчали, но перестали отвечать на письма.

В ответ Саша перестала писать всем.

Но теперь у нее есть почти девяносто семей купцов, чиновников и мещан, которые в какой-то мере ей обязаны! Да у половины девочек ее школы отцы и очень-очень редко матери — аристократы, обращаться к которым точно нельзя. Но! Есть официальные опекуны. Есть бабушки-дедушки. Есть те семьи, которые удочерили малышек, подброшенных на крыльцо или принесенных в подоле.

Вот им как раз можно написать и… попросить маленького содействия. Крохотного. Просто не молчать, если что-то промелькнет. Написать хотя бы ей. И… решительно щелкнув крышечкой чернильницы, Александра взялась за перо.