Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 115 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Александра отчего-то посмотрела на свиток и брошюру с уставом в своих руках. В принципе все верно — ее величество редко покидает дворец, а всевозможные приюты, школы и больницы нуждаются не только в деньгах и руках, но и в глазах, способных вовремя заметить недостачу или избыток ненужного.

— Поскольку этим орденом награждают редко, все дамы, имеющие эту награду, известны ее величеству и раз в год, двадцать четвертого ноября, собираются во дворце на праздник святой мученицы Екатерины. По возможности все стараются посетить в этот день службу в орденской церкви святой Екатерины на Васильевском острове, обязательно в орденских нарядах.

Мадам Бенкендорф говорила, а Саша мысленно подсчитывала расходы. Увы, даже церемония награждения супруга обошлась ей весьма дорого, а теперь императорская милость вводит в новые расходы.

Конечно, близость к императорской семье такая штука, за которую дворяне готовы платить и орденские взносы — аж двести пятьдесят рублей в год, и шить церемониальные платья, раз в неделю посещать благотворительное заведение, и даже читать по воскресеньям «Отче наш» трижды, и поминать императорскую семью в каждой молитве.

Только Александра и так поминает царскую семью — ведь в благотворительном заведении принято каждый день молиться за благотворителя. Деньги из своего жалованья она нередко тратит на мелочи, необходимые сиротам — те, которые не впишешь в расходный ордер для по-немецки экономной герцогини.

— Помните, Александра Николаевна, все члены ордена должны являться на посвящение новой сестры по первому зову императрицы! Ее величество старается награждать дам в сезон, чтобы никому не пришлось срочно мчаться в столицу из поместий, но бывает по-всякому.

Саша склонила голову и поблагодарила Елизавету Андреевну за помощь:

— Спасибо, что поддержали мою кандидатуру, я… это было неожиданно, но я весьма вам благодарна.

— Пустяки, — отмахнулась генеральша. — О, ваше высочество! — мадам Бенкендорф присела в реверансе.

— Александра Николаевна, — цесаревна остановилась рядом, — как диаконисса ордена, я являюсь его казначеем. Спешу вас заверить, что вам в этом году ничего вносить в казну ордена не нужно. Ее величество сама внесла за вас деньги со словами, что вы уже выполнили все необходимые дела милосердия на этот год.

— Ваше высочество, передайте мою благодарность ее величеству. Для меня… это существенная сумма.

Александра искренне не видела смысла изображать из себя состоятельную даму.

Она по-прежнему директриса благотворительной школы, а покупка роскошного платья для приема и нескольких нарядов и чепцов для замужней дамы пробили в ее бюджете огромную дыру. Мечта о маленькой усадьбе где-нибудь поближе к Югу поблекла, если не растворилась совсем.

Наверное, можно было попросить денег у полковника Медведева — жалованье он и раньше получал не за прапорщика, копить умел, еще и доходы от семейных земель имел, но… Саша не могла себя заставить обратиться с этим к своему мужу. Внутри сидело принесенное из двадцать первого века убеждение, что спрашивать «деньги на булавки» у мужчины, с которым вы общаетесь лишь формально — нехорошо.

Медведев же был постоянно занят — и в школе, и «судорогами гидры», так что не обращал внимания на то, что Саше нужна смена гардероба. Счастье, что вспомнил про необходимость украшений к императорскому приему.