Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 11 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

На сытый желудок хотелось чего-то поспокойнее, так что садились под деревья заниматься магией. Для огневичек специально расстилали влажный брезент и ставили рядом ведра с песком — засыпать крупные искры. Водницам приходилось носить воду для упражнений. остальные занимались общей магией без дополнительных «подпорок», слушая учителей.

Потом обед, после которого все шли купаться, и младших укладывали спать. Старшие могли тихонько заниматься своими делами — болтать, обрывать в саду первую кислую ягоду, искать щавель или заниматься рукоделием.

Часа в четыре дежурные шли накрывать чай, после которого мастера разбирали девочек на индивидуальные занятия. Те, чья очередь заниматься еще не наступила шли за грибами, за травами, рукодельничали, учились ловить рыбу, стрелять из лука или плести сети — прапорщик Медведев неожиданно решил, что таким шустрым девицам все это будет полезно.

Ужинали когда спадала жара и в воздухе начинали звенеть комары. Гвоздичное масло, курения на тарелочках и растертые в ступке травы немного отгоняли насекомых, но все же на ужин предпочитали собираться в доме.

Вот чай пили в беседке, которую Александра приказала затянуть марлей. Поначалу все сочли это роскошеством, но позже оценили — именно в беседке собирались поздно вечером пить чай сами преподаватели, и никакие комары им не мешали!

Вечерние беседы любили все.

Тут спорили о литературе и педагогике, делились успехами и провалами в обучении детей. Обсуждали перспективу и распоряжения директрисы. Саша туда не ходила, чтобы не смущать педагогов, но ей регулярно докладывали о разговорах то экономка, то кастелянша, допущенные к столу. Нет, не доносили, просто говорили:

— Вчера обсуждали ваш приказ не собирать ягоды на варенье, кое-кто беспокоиться, что зимой нечего будет подать к чаю.

— К чаю мы купим тут же в деревне, — отмахивалась Саша, — свежая ягода полезнее всего, и потом я же вижу, как наши дамы сами поутру идут в сад, чтобы набрать себе блюдце клубники. Пусть витаминизируются!

Экономка несколько раз повторила незнакомое слово, и на следующий день дамы пошли к грядкам не таясь. Александра только улыбалась — она очень хотела, чтобы дети получили самые лучшие впечатления о лете в деревне и накопили здоровья на долгую и сырую питерскую зиму.

Прапорщик Медведев не оставлял ее своим вниманием. Как только все в школе узнали, что ягоды можно есть свободно, грядки облетали еще до завтрака. Но перед самым подъемом на подоконник приоткрытого окна хозяйской спальни становилось блюдечко с ягодой и кувшинчик деревенских сливок.

Александра просыпалась от легкого стука фарфора о дерево, лежала некоторое время бессмысленно улыбаясь и глядя в потолок, потом медленно вставала, шла к окну, смотрела на тихий, зеленый двор, на купы деревьев, брала ягоду за хвостик, обмакивала в сливки, и съедала, счастливо вздыхая.

Потом накрывала «улики» салфеткой, чтобы не налетели мухи, надевала строгое выражение лица вместе с платьем, и шла в большую гостиную, расписанную на старинный сельский манер цветущими кустами, ажурными беседками и белыми облаками в голубом небе.

В гостиной накрывали чай, и пока дежурные девочки хлопотали над чашками, сухарницами с белыми сухарями, баранками и бутербродами, Александра присев в углу за свой маленький столик принимала ночные отчеты от фельдшера, классных дам, ночных дежурных и кухарки. При том все являлись в произвольном порядке и не спорили. Один раз только госпожа Снипперс возмутилась, отчего это кухарку выслушивают раньше, но Александра сделала строгое лицо и ответила: