Книга За гранью Самайна. Наследница, страница 30 – Анна Айдарова

Замешательство Эл, ее взгляд на меня — сияющий и настороженный одновременно, — сказали мне о многом.

Единственное, чего она не знала, так это того, что даже будучи дочерью опального Короля Дикой Охоты, чье политическое положение оставляло желать лучшего, она, дочь сида, хозяина Двора, все равно оставалась недосягаемой для меня, простого лорда-вассала. Я сделал свою карьеру при дворе сам. Я добился того, что со мной считались, к моему мнению прислушивались и моего расположения искали. Я был богат и достаточно знатен для любой девушки королевства, кроме той, которую выбрало мое сердце.

Кофе, проверка почты, еще кофе. Так начинается каждое утро. Любое утро. Я варю кофе и ловлю себя на том, что опять машинально сварила две порции — себе и мужу. Открываю сборщик почты, смотрю на письма от заказчиков и не понимаю, зачем это все. Надо ли это все? Кому надо?

Работа всегда была для меня важна. Не только потому, что давала возможность зарабатывать и не зависеть от чужих финансов. Да, конечно, Эйрнан ни разу не упрекнул меня в тратах, ни разу не спросил, зачем мне та или иная сумма. Но еще те же пятнадцать лет назад — безумное количество времени! — я чувствовала неловкость при таких просьбах. Он всегда был чутким, мой муж. Он видел все это и просто переводил на мою карту деньги, целовал и говорил: «не экономь». Но мне все равно потом становилось неловко. Тогда Эйрнан настоял, чтобы я вернулась к учебе, а потом открыла собственное делом. Вот так. Первопричиной была моя финансовая независимость. Финансовой базой моего бюро — все равно его деньги.

Конечно, мне нравилось придумывать пространства, находить решения там, где другие видели лишь неудобную планировку, видеть, как из чертежей постепенно возникает что-то… живое. Что-то красивое и удобное. Что-то, что радует людей. Я гордилась своим бюро и не собиралась отказываться от того, чего добилась. Но теперь я все чаще ловила себя на мысли, что работа существует уже не только для того, чтобы заниматься любимым делом. И не потому, что мне нужна независимость. Я отговаривалась работой, чтобы больше не думать о том, что и кому сказать дома. Чтобы не думать о том, что дома больше никакого нет. Что я ужасная мать. И еще хуже — ужасная жена.

Почта проверена. Кофе выпит. Я беру телефон, чтобы написать Эйрнану. И откладываю бесполезный предмет. В мире фэйри нет сотовой связи. Там есть дом, очаг, холм с цветами, которые пробьются даже из-под глубокого снега. Там есть все, только не сотовые операторы. А смартфон там — всего лишь никому не нужная безделушка.

Но телефон я все же беру.

Надо взять себя в руки и проверить почту. Клиент должен прислать правки по дизайну. И еще два проекта на стадии завершения. Только зачем мне все это?

А если бы я могла, что бы я написала? «Как вы?» — слишком обще. «Я скучаю» — слишком… пафосно и лживо для сообщения, которое Эйре мог прочитать и оставить без ответа. «Прости меня» — за что именно? За ссоры, за молчание, за то, что я не могу так больше? За то, что позволила дочери говорить с собой так, словно я обязана терпеть всё на свете? Или за то, что, не появись он так вовремя, обвинила бы Эл и в ее поведении, и в причинах ее рождения? Напомнила бы ей, чего мне стоило сохранить ее и позволить ей родиться? Этого бы муж никогда мне не простил.