Книга Забытая жена. Дракон, я ухожу, страница 39 – Лилия Романова

— И теперь стараешься это исправить.

— Тогда старался. Не умел, делал только хуже. Теперь я знаю тебя. Я хочу приезжать, оставаться, слышать, как ты споришь со мной. Мне было хорошо у тебя в воскресенье. Не потому, что я считал выполненным какое-то обязательство.

Я смотрела на него и понимала смысл каждого слова. Не могла поверить только в главное: что, когда ему перестанет быть стыдно за мою боль, он все равно останется.

— А если бы я сказала, что больше не страдаю? — спросила я. — Что у меня все хорошо и тебе незачем обо мне беспокоиться?

— Я бы обрадовался. И предложил поехать к морю, потому что собирался провести с тобой три дня, а не проверять, достаточно ли ты несчастна.

Ответ был ясным. Я сама видела, как он улыбался на наших встречах, как смотрел на меня у Элсбет, как обнимал утром. Чтобы усомниться во всем этом, пришлось бы решить, что он способен очень убедительно притворяться.

Я не считала его лжецом. Мне казалось хуже другое: он мог сам принять желание помочь за чувство, на которое я уже начала рассчитывать.

— Нам лучше не ехать, — сказала я.

Арвед несколько секунд не двигался.

— Ты сейчас отказываешься от поездки, потому что я не могу забыть то, что ты для меня сделала?

— Потому что не хочу однажды узнать, что ты остался со мной только из страха поступить подло. Я бы не вынесла такого.

— Я хочу быть с тобой. Почему каждый раз, когда я это говорю, ты объясняешь мне, что на самом деле я хочу другого?

Я не нашла ответа, который не повторял бы уже сказанного. Встала и взяла сумку. Арвед тоже поднялся, но не попытался удержать меня.

— Мы еще даже не закончили разговор.

— Я не могу сейчас продолжать.

Он оплатил ужин, пока я ждала у выхода. На улице предложил проводить. Я отказалась и наняла экипаж сама, так и не договорившись с ним о следующей встрече.

Наутро я отнесла свой билет в контору. Мне вернули почти всю сумму, удержав небольшую плату за отмену. Служащий спросил, не хочу ли я перенести поездку, но я сказала, что не знаю, когда смогу выбраться.

Вчера я без всякого труда нашла для этого три дня.

Я отправила Арведу записку, сообщив, что от поездки отказалась. Объяснений добавлять не стала. Все, что могла сказать, он услышал за ужином.

Он пришел после закрытия мастерской. На этот раз я не обрадовалась: слишком боялась, что обрадуюсь и снова соглашусь на все, чего хотела сама.

— Комнату отменили, — сказал он. — Я сегодня написал хозяину.

— Хорошо. Спасибо.

Арвед остался у двери. Я не предложила подняться и не пригласила сесть.

— Таисия, я вчера не отказывался от тебя. И не говорил, что встречаюсь с тобой из жалости.

— Я помню, что ты говорил.

— Тогда почему у меня ощущение, что ты услышала совсем другое?

Я смотрела на место возле прилавка, где он сидел в день, когда мы обсуждали общие накопления. Тогда все было проще: я знала, какую часть он обязан отдать, и могла проверить расчет. Теперь хотела от него уверенности, которой не давали ни разговоры, ни поцелуи, ни проведенная вместе ночь.

— Я знаю, что тебе хорошо со мной, — сказала я. — Но все время пытаюсь понять, сколько в этом твоего желания, а сколько сочувствия. Я не умею перестать.

— А я не умею разговаривать так, чтобы ты не искала в каждом слове жалость.

Я подняла глаза. Он был раздражен, и мне хотелось поскорее закончить разговор, пока я еще могу отказаться от новой встречи.