Книга Игра Бессмертных, страница 144 – Эйрин Фаррон

Он перевел дыхание. Аристов сидел на коленях, зажимая рукой рану на груди. А Громов, не глядя на брата, продолжил:

— Конечно, согласны были не все. Кто-то и вовсе говорил, пусть мир гибнет, главное, что мы останемся при своей мощи. Но я и некоторые другие верховные боги решили, что мы не можем играть с судьбой Вселенной. К тому же мы могли погибнуть вместе с ней, хоть наверняка этого и не знали. Где нам самим пришлось бы существовать, если бы реальность была уничтожена? Некоторые из нас, не веря в это, подняли восстание. Тогда-то я и создал своего брата, наивно пожелав, чтобы он понимал меня и поддерживал любое мое решение, – Громов усмехнулся, несколько раз сжав и разжав кулаки. Словно забыв, где он находится, верховный бог печально проговорил: – Я лишь хотел успокоить свою совесть и самого себя. Поначалу, конечно, все шло, как и планировалось. Брат помогал мне, мы смогли подавить бунт богов, а чтобы подобное больше не повторилось, мне пришлось стереть всем своим сородичам память. Вместе с богами других пантеонов мы решили, что должны использовать человеческие тела, слабые и неспособные выдерживать божественную магию.

Другие верховные боги не знали, что я не стер память своему брату, хотя мы договорились, что помнить обо всем должны только главы божественной верви. Но я не смог лишить Матвея воспоминаний, хотел, чтобы кто-то еще, кто обо всем знал, был рядом. И это было моей ошибкой. Он ведь помнил, каково быть настоящим богом, и, видно, идея вернуть себе былую мощь захватила все его существо.

Громов вздохнул и прикрыл глаза. Никто из присутствующих явно не ожидал такой человеческой откровенности от бога.

— За столетия память моего брата исказила события. Опыт прожитых лет изменил его мировоззрение. Он стал грезить о возвращении силы богам. Я не придавал значения этим мечтам, ведь наблюдал за братом и видел, что это всего лишь слова. И только недавно я узнал, что еще трое из нас вспомнили, что когда-то обладали невероятной силой.

— Кузнецов, Власов и Темнова, – кивнув, прошептал Аристов. – Но как… Откуда ты…

Громов повернулся к брату. Раны последнего уже затянулись, но напасть он вряд ли рискнул бы.

— Твой соглядатай Баюн рассказал мне обо всем, он сказал мне о твоем плане похитить Лопастину. О подслушанных разговорах с нечистой Забавиной, которую ты соблазнил и использовал, о слежке за сотрудниками УСК и о беседах с троицей богов, которых ты пытался склонить на свою сторону. Как только наша беседа закончилась, я помчался сюда. Жаль, что не успел вовремя.

Громов, видно, почувствовал, что снова приходит в ярость, поэтому отвернулся от Аристова и посмотрел на Ягину:

— Я отправлю Баюна к вам. Он сам все расскажет как свидетель.

Колдунья просто кивнула в ответ. А для Алисы все разом встало на свои места: вот откуда Аристов знал о деле! Она виновато посмотрела на Марка, но тот не заметил ее взгляда, не сводя глаз с Громова. Когда-нибудь девушка расскажет ему о своих подозрениях, остается только надеяться, что он поймет.

— Почему он меня предал… – в глазах Аристова будто потух последний огонек жизни.

Никто ему не ответил, даже Громов. Последний нахмурился, словно слова брата натолкнули его на какую-то мысль. Однако уже через миг он шагнул к Ягиной: