Книга Игра Бессмертных, страница 113 – Эйрин Фаррон

— Я же старался, брат! – проговорил Матвей, его язык заплетался. – Для тебя старался!

Лицо Громова скривилось. Человеческое тело Матвея как две капли воды походило на его божественную оболочку. Старший брат миллион раз просил его не пользоваться одним и тем же лицом, но Матвей игнорировал просьбы, считая, что его мало кто знает, так что прятаться смысла нет.

Человеческое тело было восприимчиво к психотропным веществам, чем младший брат частенько пользовался. Громов уже сбился со счета, сколько раз он отчитывал Матвея за пристрастие к алкоголю и курению. Но тот словно специально вел себя так деструктивно. И если вместо загубленного тела он мог создать себе новое, то разрушенное сознание спасти так просто не вышло бы.

— Ты старался для себя, – сказал Громов, – потому что если бы ты что-то делал для меня, ты бы слушал, что я говорю тебе!

Матвей расхохотался. Хорошо, что этот истеричный смех нетрезвого человека больше никто не слышал.

— Ох, брат, ты привязал меня к этой жизни, позволил почувствовать ее вкус. Разве я виноват, что она так мне понравилась, и я хочу познавать все ее грани!

Матвей поднялся с места и нетвердым шагом подошел к Громову. Схватившись за его руку, он повис на верховном боге.

— Я так благодарен тебе! – жарко сказал младший брат. – Просто скажи, чего ты хочешь за этот дар?! Я сделаю для тебя все! Ну, хочешь, боги снова будут свободны? Как когда-то! Мы сможем ездить на колесницах из молний по небу и менять ночь с днем по своей прихоти. Сможем играть звездами! Ну же, я знаю, что именно этого ты желаешь больше всего! Только скажи, брат, я освобожу нас…

Услышав его слова, Громов в ярости сбросил с себя Матвея. Тот пошатнулся, но верховный бог не позволил ему упасть, с помощью колдовства удержав на ногах. Он смотрел на младшего брата, и казалось, что за спиной его вот-вот начнут бить молнии.

— Прочь! – только и выговорил он. – Прочь!

Матвей поднял руки, показывая, что сдается, и попятился к лестнице. Затем исчез за магической завесой. Громов, оставшись один, тяжело дыша, опустился в ближайшее кресло. Если бы он мог, он бы убил брата. Но убить бога невозможно в привычном смысле, а для Забвения он должен провиниться перед вервью. За Матвеем же вины не водилось, и верховный бог на долю секунды об этом пожалел.

Из всех богов только младший брат знал о страстном желании Громова вернуть себе полное могущество. Верховный бог втайне грезил об этом, но почему-то ничего не делал, чтобы снова стать всесильным. А Матвей, привязанный к брату и всем сердцем сочувствуя ему, желал эту мечту для него исполнить. В свое время Громов запретил ему даже думать об этом.

Верховный бог утратил собственное могущество в наказание за ошибку. Когда-то давно, много эпох минуло с тех пор, его обуяла гордыня, и он решил создать себе подобного. Игра с чужой судьбой закончилась плохо для всех. Впоследствии Громову едва удалось спасти мир от разрушения, и он, опасаясь истинной силы богов, лишил их большей части способностей, заточив собратьев в человеческих телах. Он стер им всем память, опасаясь, что когда-нибудь они захотят вернуть свои былые способности.

Лишь сам верховный бог и Матвей помнили, что случилось. Громов принимал это наказание, глядя на собратьев, которые из-за него стали жалкими тенями себя самих. Но они пребывали в блаженном неведении, а он знал и помнил все. Громов специально оставил младшему брату воспоминания, чтобы тот не давал ему забыть о совершенном деянии. А еще, будучи очень одиноким, Громов желал, чтобы хоть кто-нибудь понимал его. Слишком поздно он осознал, что Матвей этим кем-то не станет никогда.