Книга В погоне за Луной. Том 1, страница 46 – Син Лин

— О совершенном преступлении и нарушенном покое на горе Пурпурной луны поговорим после. Чжэнь Юй, Юйфэн, передайте мой приказ владыкам Трех Царств: с сегодняшнего дня и до тех пор, пока врата на гору Пурпурной луны не отворятся вновь, никто – будь то человек, бессмертный, бог или демон – не смеет приближаться к горе и на сто ли. Нарушители будут наказаны гневом небесной молнии и драконьим огнем!

Дракон демонстративно выдохнул длинный язык пламени, и Чжэнь Юй с Юйфэном поспешили убраться прочь с горы.

Чжэнь Юй был серьезно ранен. До дворца Холодного источника ему помогла добраться Фулин. Юйфэн и остальные позаботились о Цзиньяо, но и они сердцем понимали, что страшно разозлили Дракона. По дороге до Небесного дворца никто не проронил ни слова.

Юйфэн, оседлав разноцветные облака, глядел в сторону горы Пурпурной луны. Сердце его терзала смутная тревога. Башня усмирения душ явно была преисполнена силой истинного бога Тяньци. Почему же он не появился? Неужели что-то случилось?

На горе Пурпурной луны снова воцарилась тишина. Цзы Хань снова обратился в человека и нетвердой походкой побрел к Башне. Несмотря на всю свою божественную мощь, ему потребовалось немало усилий, чтобы войти в Башню сквозь потоки силы Первозданного Хаоса и пламени. Оказавшись внутри, он ошеломленно застыл от увиденного.

Тяньци лежал на нефритовой платформе, обнимая Юэми. Оба крепко зажмурили глаза. Слабое сознание богини Юэми было под защитой Тяньци.

Цзы Хань поспешно подошел к Тяньци и коснулся его лба. Судорожно выдохнув, он, несмотря на возраст, упал на колени, как ребенок, и испуганно уставился на истинного бога.

Сжимая руку Тяньци, он еще долго поглаживал ее дрожащими пальцами. Похоже, все именно так… В теле Тяньци не осталось и капельки сознания.

Пурпурный дракон превратился в пухлого ребенка и, сжимая руку Тяньци, взвыл от горя. Проревев полдня и решив, что хватит разводить нюни, он взял себя в руки, покинул Башню, восстановил барьер горы и, все еще всхлипывая, отправился за помощью в обитель древних богов.

В это же время во дворце Звездопада Сюаньи глядел в водное зеркало. Он наблюдал за тем, что происходило на горе Пурпурной луны. Сделав глоток из тыквы-горлянки, он шумно и довольно выдохнул.

— Внешний мир по-прежнему прекрасен! Наблюдать за ним гораздо интереснее, чем за чистилищем!

Чжиян нахмурился, затем принюхался и, с подозрением глядя на тыкву в руках Сюаньи, спросил:

— Откуда у тебя это вино?

По запаху напиток явно был очень старым и не из божественного мира. А в мире людей вино долго не хранилось.

— Вино? Это, что ли?

Сюаньи поднял тыкву с вином и улыбнулся.

— Я так растрогался, узнав, что Юэми оставила у дворца Тяньци три повозки. Чего им там пылиться? Вот я и решил вскрыть один бочонок и попробовать! Бэнь-цзюнь, считай, оказал ценную услугу!

Раздалось пронзительное дребезжание разлетающегося от удара стекла, а за ним последовал сердитый рев Чжияна. Он процедил сквозь зубы:

— Юэми собирала это вино несколько десятков тысяч лет! Ах ты!.. Бесстыдник!

Так во дворце Звездопада пролетали дни – в радости и смехе, в гневе и брани. Повернулся ковш, сместились звезды^[83].

Прошло семь лет и в Нижнем Царстве. Бай Шо выросла. Генерал Бай надеялся, что дочь его всегда будет счастлива и защищена, но девушка лишь сильнее укрепилась в стремлении совершенствоваться и стать бессмертной, чтобы отплатить за спасение сестры. День за днем все эти семь лет она упорно трудилась.