Книга В погоне за Луной. Том 1, страница 12 – Син Лин

Другие боги осуждающе посмотрели на Сюаньи, на что тот пожал плечами, демонстрируя толику человечности.

— Да ладно вам! Мы же на его территории. Было бы неплохо, если бы он сразу понял: мешать нам не следует!

«Даже если Три Царства падут еще несколько раз, разве есть хоть что-то, с чем ты не справишься?» Именно так подумали боги, но решили не озвучивать свои мысли.

Как бы там ни было, даже если Сюаньи задумал какую-то пакость – потребуются годы, чтобы понять, будет ли от этого польза или нет. Вскоре Тяньци скрылся в Персиковой долине, и вот уже тень его скользнула по стенам дворца верховной богини Звезд и Луны.

Он долго стоял возле ручья, затем присел, прислонившись к старому сгорбленному стволу. За тысячи лет у него не осталось ничего, кроме висящей на поясе тыквы-горлянки, в которую он когда-то давно набрал воды из горного ручья.

Шангу глядела на него издалека. У нее защемило в груди от печали – то ли из-за Тяньци, то ли из-за Юэми, которая так усердно собирала для него вино.

Вдруг она посмотрела на Бай Цзюэ и сказала:

— Помнишь, как в твой день рождения я подарила тебе три повозки вина?

Бай Цзюэ ошеломленно посмотрел на истинную богиню.

— Конечно.

— Десять лет я собирала для тебя лучшее вино Трех Царств. Почему же на следующий день ты покинул обитель древних богов?

Стоящие неподалеку Чжиян и Сюаньи навострили уши – похоже, Шангу и Бай Цзюэ сейчас скажут что-то интересненькое. Когда-когда, говорите, это произошло?

Обычно непоколебимо спокойный Бай Цзюэ смутился. Он отвернулся и тихо, но достаточно отчетливо, чтобы все присутствующие во дворце его услышали, произнес:

— В тот день три повозки вина отправили и во дворец Тяньци.

Даже спустя шестьдесят тысяч лет от этих слов сквозило болезненной ревностью.

— Ого-го, – протянул Сюаньи с нескрываемым злорадством и посмотрел в сторону Персиковой долины. – Пока меня не было в Верхнем Царстве, молодые, кажется, зря времени не теряли.

Чжиян метнул в его сторону предостерегающий взгляд – не нужно было подливать масла в огонь. Бог демонов фыркнул с досадой: как жаль, что он не мог поднять горн да раструбить погромче о любовных делах истинных богов.

— Оно было не от меня, – прошептала Шангу. В ее беспомощном взгляде ясно читались слова «так вот в чем дело…»

— Вино во дворец Тяньци отправила не я, – громче сказала она.

Бай Цзюэ обомлел, будто только сейчас что-то понял. Он перевел взгляд в сторону Персиковой долины, но на этот раз он смотрел не на Тяньци, а на дворец верховной богини Звезд и Луны.

Затем он обернулся и вопросительно воззрился на Шангу. Она кивнула.

— Тогда я не знала, что в тот день Юэми тоже отправила три повозки вина во дворец Тяньци.

— Тяньци…

Молчанию Бай Цзюэ удивился даже Чжиян. Он обычно не лез в личные дела других богов, но сейчас не мог не спросить:

— Неужели он не знал об этом?

Шангу отрицательно покачала головой.

— Насколько мне известно – нет, – медленно проговорила она и, потупившись, продолжила: – Тогда в свои права вступил Первозданный Хаос.

Во дворце Звездопада повисла тишина.

За более чем шестьдесят тысяч лет не произошло большей трагедии, чем смерть Юэми. Если бы богиня ошибалась, Тяньци не стал бы столько лет искать душу верховной богини Звезд и Луны.

У четверых богов пропал интерес к любованию пейзажами и распитию вина. Шангу проводила Бай Цзюэ в храм Утренней Гармонии, а Сюаньи потащил за собой Чжияна, что-то бормоча про какие-то дела, да и держался он холодно и безразлично – обычно вовсе не так он себя вел в Девяти источниках.