Книга Развод с драконом. Мой новый муж - драконоборец, страница 10 – Соня Громова

Если у человека повышалась температура, требовалось искать причину. Если повязка была грязной, ее нужно было менять. Если рана воспалялась, следовало действовать, а не ждать, что неприятности исчезнут сами.

С человеческими телами все было сложно, но хотя бы понятно.

С человеческими отношениями, как выяснилось, гораздо хуже.

Когда мы вышли из палаты, Пелла спросила:

— Вы действительно разводитесь?

Я остановилась возле окна.

— Да.

— Из-за той девушки?

— Из-за мужа. Девушка не давала мне никаких обещаний.

Пелла долго смотрела на меня.

Потом сказала:

— Я никогда его особенно не любила.

Я невольно улыбнулась.

— Почему раньше не говорила?

— Потому что вы любили. А меня в семейные дела не приглашали.

Она сняла с крючка свой рабочий передник.

— Впрочем, еще не поздно высказать несколько мыслей господину командующему.

— Не надо. Нам обеим нужны хорошие рекомендации.

— Мне осталось четыре года до пенсии. Я бы рискнула.

Впервые за последние сутки я рассмеялась по-настоящему.

Пелла тоже улыбнулась.

Мы разобрали шкаф с моими личными инструментами. Часть была куплена до свадьбы, часть — на собственное жалованье. Все принадлежало мне, а не лазарету.

Общая больничная собственность осталась на месте.

Я отдельно собрала личные учебные записи, медицинские справочники и копии ведомостей, которые имела право хранить.

Пелла помогала молча.

Возле стола с инструментами я вспомнила о прошлой неделе.

— В четверг ты была со мной на операции?

— С самого утра.

— До какого времени?

— До половины шестого, если не позже. Потом мы еще проверяли больного.

— Помнишь, выходила ли я из операционной надолго?

Она нахмурилась.

— Нет. Один раз вы уходили на несколько минут умыться. Я оставалась возле пациента.

— А подписывать документы?

— Какие документы?

Я достала записанный номер подозрительной накладной.

Пелла взглянула на него.

— Не припомню.

— В этой бумаге указано, что в тот день я разрешила отправку девятнадцати ящиков медицинских материалов на север.

— Девятнадцати?

— Да.

Она покачала головой.

— Мы в четверг считали остатки перевязочного полотна. Если бы со склада забрали столько ящиков, я бы знала.

Я почувствовала неприятное напряжение.

— Ты готова подтвердить, что мы работали вместе?

— Конечно. Что случилось?

— Пока сама пытаюсь понять.

Пелла сложила руки на груди.

— Мирена, ты меня пугаешь.

Я ненадолго задумалась.

Можно было рассказать ей все прямо сейчас. О печати, исчезнувшем обозе и подозрительном соглашении о разводе.

Но я не хотела втягивать ее в неприятности до тех пор, пока не появятся доказательства.

— Возможно, кто-то ошибся при оформлении документов, — сказала я. — Я уже сообщила об этом в медицинскую палату.

— Хорошо. Только не пытайся разбираться во всем одна.

— Постараюсь.

Она посмотрела на меня с явным сомнением.

Заслуженным.

Последние восемь лет я привыкла самостоятельно решать практически все проблемы лазарета, а дома старательно избегать новых.

Теперь мне предстояло научиться жить иначе.

У выхода нас встретил капитан Ренн.

Тот самый, который вчера сидел за праздничным столом и старательно разглядывал свою тарелку во время объявления о разводе.

— Мирена, можно на минуту?

Я кивнула Пелле и отошла с ним к окну.

— Я хотел извиниться за вчерашнее.

— За что именно?