Книга Я не толстая, я — магиня!, страница 37 – Татьяна Лив

Марина вздрогнула.

— Вы про меня?

— Про вас, — он улыбнулся слабо. — Я пришёл посмотреть на новую соседку. Увидел вас — грязную, злую, упрямую. И дракон...

Он замолчал, закрыл глаза.

— Дракон взревел. Впервые за триста лет. Он сказал: «ОНА. НАША. ИСТИННАЯ ПАРА».

Марина прижала руку к груди.

— Что?

— Вы, Марина, — Доминик открыл глаза, посмотрел прямо на неё. — Вы — моя Истинная Пара.

Тишина.

Марина отступила на шаг.

— Нет. Это невозможно. Я... я никто. Простая женщина. Толстая домохозяйка, которую муж бросил.

Что-то вспыхнуло в золотых глазах.

— Толстая? — Доминик шагнул ближе. — Вы считаете себя толстой?

— Я знаю, что я толстая, — Марина скрестила руки на груди, прикрывая себя. — Розалинда была права. Я как сдобная булка. Игорь постоянно...

— НЕТ, — рычание прорвалось из горла Доминика. Глаза вспыхнули ярче. — Нет.

Он был рядом мгновенно, взял её за руки.

— Послушайте меня очень внимательно. Вы не толстая. Вы — женщина. Настоящая, живая, тёплая женщина. С изгибами, с мягкостью, с формами, которые созданы для объятий, для ласки, для любви.

— Доминик...

— Тенерис чувствует вашу магию, — голос стал тише, интимнее. — Знаете, как она выглядит для дракона?

Марина покачала головой.

— Золотой. Тёплый. Обволакивающий. Как солнце зимним утром. Как мёд в сотах. Ваша магия течёт из вашей сущности, Марина. И ваша сущность — это мягкость. Тепло. Изобилие.

Он провёл руками по её плечам, осторожно.

— Каждый изгиб, каждая линия — это источник силы. Бытовая магия питается от жизненной энергии. А где больше жизненной энергии? В истощённом, высушенном теле? Или в теле, полном сил, здоровья, жизни?

— Ты говоришь так, будто... будто во мне что-то хорошее, — прошептала Марина.

— Во вас всё хорошее, — Доминик притянул её ближе. — Тенерис не может ошибиться. Драконы чувствуют суть. И ваша суть прекрасна.

Марина смотрела в золотые глаза.

— А что чувствуете вы? Человек?

Доминик улыбнулся. Медленно, нежно.

— Я чувствую, что когда вы обнимаете меня, я тону в тепле. Что ваши руки — мягкие, но сильные. Что ваша грудь — идеальная подушка для моей головы. Что ваши бёдра созданы для того, чтобы я держался за них, когда несу вас на руках.

Щёки Марины пылали.

— Я чувствую, — продолжал он, — что Игорь был слепым дураком. Что Розалинда — завистливая дура. Что любой мужчина мечтал бы о женщине с вашим теплом, вашей силой, вашей красотой.

— Красотой? — голос дрогнул.

— Смотрите на меня, — Доминик заставил её поднять подбородок. — Смотрите в мои глаза. Видите ложь?

Марина смотрела. В золотых глазах плескались искренность, восхищение, нежность.

— Нет, — прошептала она.

— Потому что её нет. Вы прекрасны, Марина. Полная, мягкая, настоящая. И эта ваша полнота не недостаток. Это дар.

Слёзы навернулись на глаза.

— Дар?

— Ваша магия сильнее, чем у худых магинь, — Доминик взял её руку, поцеловал ладонь. — Потому что у вас больше жизненной силы для подпитки чар. Ваши объятия лечат не только тело, но и душу — потому что в них помещается всё тепло мира. Ваша красота не холодная, как у Розалинды. Она живая. Дышащая.

Марина всхлипнула.

— Пятнадцать лет мне говорили, что я некрасивая. Что я толстая, ленивая, бесполезная.

— Пятнадцать лет вам лгали, — Доминик обнял её. — И я проведу всю оставшуюся жизнь, доказывая, что они лгали.