Книга Я не толстая, я — магиня!, страница 16 – Татьяна Лив

— Могу. Пять шиллингов.

— Беру.

Марина положила руки на пятно. Магия потекла, пятно растворилось.

Мужчина расплылся в улыбке, заплатил.

Следующей была женщина с разбитой тарелкой.

— Семейная реликвия. Можете склеить?

— Могу. Десять шиллингов.

Тарелка срослась за секунду, словно никогда не была разбита.

Женщина всплеснула руками, достала монеты.

Очередь выросла.

Марина работала не останавливаясь. Чистила, чинила, полировала. Магия текла ровно, послушно. Руки двигались быстро.

К полудню она заработала ещё три кроны шиллингами.

Овощи тоже начали раскупать.

— Почём помидоры? — спросила пожилая женщина.

— Пятнадцать шиллингов за штуку.

— Дорого!

— Магические. Целебные. Хотите попробовать? — Марина протянула маленький ломтик.

Женщина попробовала. Глаза расширились.

— Это... это же высший сорт! Дайте пять штук!

Помидоры раскупили за час. Огурцы и морковь — чуть дольше.

К трём часам дня прилавок опустел.

Марина пересчитала выручку.

Пятнадцать крон овощами. Три кроны ремонтами.

Восемнадцать крон за день.

Всего шестьдесят одна крона.

Шестьсот тридцать девять осталось.

Она опустилась на стул, вытерла пот со лба.

— Устала? — Пепел потёрся о её руку.

— Безумно. Но это того стоило.

— Эй, ты! — раздался резкий голос.

Марина подняла голову.

Перед прилавком стоял мужчина. Лет сорока, полный, в дорогом камзоле. Лицо красное, недовольное. Рядом — слуга, держащий свёрток.

— Ты бытовой маг?

— Да, — Марина встала.

— Меня зовут Освальд Гримм, я торговец из столицы. Мне нужна услуга. Срочная.

— Слушаю.

Слуга развернул свёрток. Внутри был гобелен. Старый, вышитый золотыми нитями, но местами выцветший и изъеденный молью.

— Это гобелен трёхсотлетней давности. Куплен за пятьсот крон. Мне нужно, чтобы он выглядел как новый. К вечеру. Я должен показать его покупателю.

Марина осмотрела гобелен. Повреждений много. Это займёт несколько часов и много сил.

— К вечеру не успею. Нужно минимум два дня.

— У меня нет двух дней! — Освальд стукнул кулаком по прилавку. — Я плачу!

— Сколько?

— Десять крон.

Марина помедлила. Десять крон — это много. Но работа тяжёлая, и она уже выматалась за день.

— Пятнадцать крон. И три дня.

— Двенадцать. И два дня.

— Четырнадцать. И два дня, — Марина скрестила руки.

Освальд поморщился.

— Хорошо. Четырнадцать. Но если испортишь — ты мне должна будешь пятьсот.

— Не испорчу.

Они ударили по рукам. Слуга оставил гобелен, Освальд дал адрес своей гостиницы.

Когда они ушли, Пепел фыркнул.

— Неприятный тип.

— Зато платит хорошо, — Марина свернула гобелен. — Четырнадцать крон — это почти три недели обычной работы.

— Если справишься.

— Справлюсь.

Вечером, когда ярмарка закрылась, Марина шла домой с тяжёлой корзиной и лёгким сердцем.

Шестьдесят одна крона. Плюс четырнадцать после гобелена — будет семьдесят пять.

Шестьсот двадцать пять останется.

— Я на верном пути, — сказала она вслух.

— Пока да, — согласился Пепел. — Но не расслабляйся.

Марина не собиралась.

Она вернулась домой, поужинала овощами с огорода, развернула гобелен на большом столе в гостиной.

Работы много. Но она справится.

Она всегда справлялась.

Легла спать поздно, под утро. Руки ныли. Гобелен был готов наполовину — дыры затянуты, цвета частично восстановлены.

Ещё один день — и он будет как новый.

Марина закрыла глаза и провалилась в сон.