Книга Этот дракон одержим мной, страница 103 – Екатерина Вострова

— Ты пахнешь им, — повторил он, будто совсем меня не слышал. — Мне нужно это исправить. Нужно стереть его запах, заменить своим, чтобы каждая клеточка твоего тела помнила, кому ты принадлежишь.

Его губы коснулись моей шеи там, где бился пульс. Кирон меня целовал, кусал, втягивая кожу губами, оставляя на ней свои метки, и каждое прикосновение посылало волны жара по всему всему телу. Я вцепилась в плечи Кирона, не зная, оттолкнуть его или притянуть ближе.

— Ты делаешь мне больно, — выдохнула я, хотя это была не совсем правда, потому что грань между болью и удовольствием размывалась.

Я почувствовала, как напряглось его тело. Он медленно поднял голову и посмотрел мне в глаза. На миг показалось, что в глубине его взгляда мелькнул проблеск человечности, но в следующую секунду он резко перехватил мои запястья и вытянул мои руки над головой. Я дернулась, попытавшись освободиться, но с тем же успехом можно бороться с каменной статуей.

— Кирон…

Его губы впились в мои, не дав договорить. Он яростно глотал каждый мой вздох, каждый стон, каждую попытку что-то сказать. Свободная рука скользнула по моему боку, сминая платье. Я не могла пошевелить руками, не могла оттолкнуть его, не могла даже отвернуться от этого всепоглощающего поцелуя. Да, впрочем, и не хотела.

— Моя! — выдохнул Кирон мне в губы. — Только моя.

Кажется, дракон внутри него окончательно решил, что лучший способ присвоить девушку — это покусать её и объявить своей.

Он вцепился в ворот моего платья и резко рванул. Ткань затрещала, пуговицы брызнули в стороны, застучали по деревянному полу, как капли дождя, и воздух коснулся обнаженной кожи. Языком Кирон прошелся по свежим укусам на шее, по ключице, по ложбинке между грудей. Я попыталась освободить руки. но Кирон мгновенно поднял голову.

— Не двигайся, — приказал он хрипло. — Лежи смирно.

— Хорошо. — Я замерла. — Хорошо, я не двигаюсь, видишь? Я никуда не денусь. Я здесь, я с тобой, я никуда не убегу. Слышишь? Я твоя…

Я старалась говорить мягко, успокаивающе. Что-то дрогнуло в его взгляде, но хватка на запястьях не ослабла.

— Я буду слушаться, — продолжала я, пока сердце пыталось выскочить из груди. — Все, что ты скажешь. Я не уйду, никогда не уйду… Клянусь…

— Клятвы ничего не стоят, — каким-то нечеловеческим голосом произнес Кирон. И скользнул рукой по моему животу, между бедер. — Чувствуешь? — прошептал он, мучительно медленно двигая пальцами. — Никто другой никогда не будет здесь. Только я.

Его пальцы проникли глубже, и я не смогла сдержать тихий стон. — Никто никогда не услышит этот стон, кроме меня, — прорычал он. — Никто не увидит тебя такой. Только я. Всегда только я. Я запру тебя в этой комнате. — Кирон скользнул губами по моей щеке к уху. Буду приходить каждую ночь и напоминать тебе, кому ты принадлежишь. Снова и снова, пока ты не будешь просыпаться с моим именем на губах.

До него было не достучаться, по крайней мере, сейчас. Передо мной был не мой Кирон, а что-то древнее, первобытное. И я вдруг поняла, что больше не хочу взывать к его разуму. Какая-то темная, потаенная часть меня, о существовании которой я и не подозревала, отзывалась на его слова, на его прикосновения, на звериный голод в его глазах.

— Тогда спрячь, — словно издалека, услышала я собственный шепот. — Спрячь меня от всего мира. Сделай так, чтобы я забыла всех, кроме тебя.