Книга Дениз: инструкция по выживанию для некромантки. Жена для Властелина Тьмы, страница 13 – Марьяша Ришелье

— Заботливый, — я подмигнула. — Предложили невесте комнату получше. С черепами. Это почти романтика.

Льюин остановился. Развернулся ко мне.

— Дениз.

— М?

— Я не заботливый. — его голос стал ниже. Серьезнее. — Я просто не хочу, чтобы моя невеста сбежала в первую же ночь из-за белого медведя. Это ударит по репутации.

— А, ну да, — кивнула я. — Репутация — святое. Особенно у темных властелинов.

Мы пошли дальше.

Но краем глаза я заметила: он улыбнулся. Чуть-чуть. В уголках губ.

Северное крыло встретило нас сквозняком и запахом древности. Комната бабки оказалась именно такой, как я люблю: темные стены, тяжелая мебель, на камине — ряд черепов, аккуратно подписанных (я присмотрелась — "Генрих, любовь навеки", "Конрад, не жалею ни о чем", "Бедный Родерик").

— Идеально, — выдохнула я.

Подошла к кровати. Плюхнулась на нее. Пружины жалобно скрипнули, но не сломались.

— Здесь даже пахнет правильно.

— Чем?

— Смертью. Старостью. Тоской. — я зажмурилась от удовольствия. — Домашний уют.

Льюин стоял в дверях, наблюдая за мной с непроницаемым лицом.

— Вы странная, — сказал он наконец.

— Я знаю. — я открыла глаза и посмотрела на него. — И вам это нравится.

Он не ответил.

Но и не опроверг.

— Спокойной ночи, леди Дениз, — сказал он вместо этого.

— Спокойной ночи, милорд. — я помахала ему рукой. — Не убивайте там никого без меня.

— Постараюсь.

Дверь закрылась.

Я полежала еще немного, вдыхая запах старого дерева, плесени и черепов. Потом встала, подошла к камину и поздоровалась с бабкиными трофеями.

— Привет, Генрих. Привет, Конрад. Привет, бедный Родерик. Я Дениз. Буду здесь жить. Не стесняйтесь, являйтесь, если захочется поболтать. Я не кусаюсь. Почти.

Где-то в коридоре скрипнула половица.

Я улыбнулась и полезла в сумку за самокрутками.

Дом милый дом.

Завтрак с советниками и женихом.

Восхитительный мир, в котором я могу ходить с кучей кинжалов в черных платьях и ловить испуганные — но при этом уважительные — взгляды.

Я вплыла в зал, где уже собралось местное "светское общество", и с наслаждением отметила, как замерли все присутствующие. Черный бархат, серебряная вышивка, кинжалы на поясе, в сапоге, за корсажем и, кажется, еще один в волосах, если понадобится. Массивные серебряные кольца на всех пальцах. Волосы цвета пепла распущены по плечам. Глаза темные, с хитринкой. Губы ярко-вишневые, сложенные в легкую полуулыбку человека, который знает где спрятан труп, о котором никто не знает.

За столом сидели советники. Штук десять. Все в черном, все с постными лицами, все с таким выражением, будто их заставили присутствовать на собственных похоронах. Тощий тип, который вчера подвывал на крыльце, сегодня сидел особенно близко к выходу. Умный мальчик.

Льюин восседал во главе стола. Черный камзол, серебряные пуговицы, легкая тень любопытства в светлых глазах. Он смотрел, как я вхожу, и, кажется, ждал представления.

Я не подвела.

Подошла к столу. Окинула взглядом сервировку: черные тарелки, серебряные приборы, в центре — композиция из сухих веток и чьих-то позвонков. Мило. Прогресс налицо.

— Доброе утро, господа, — пропела я, усаживаясь на свободный стул. — Какие планы на сегодня? Кого хороним? Или просто завтракаем?

Тишина.

Советники переглянулись. Тощий тип икнул.