Книга Боевые девочки любят длинные стволы. Том 1, страница 67 – Игорь Павлов

Почему же про естественные спутники нигде нет информации? Неужели они необитаемы?

— Давно Торун так не делился, — прокомментировала одна из сидящих неподалёку инженеров вполне обыденно.

— Это спутники? — Уточняю.

— Нет, аномалия, — раздался ответ уже от девушки из «Стремительных», которая решила даже ко мне подойти, проявляя участие. — «Слеза Квазара», так нарекли её наши главные культы «Квазара» и «Вечности».

Кажется, её зовут Света. Молоденькая совсем, лет семнадцать я бы дал навскидку. Худенькая, на полголовы ниже меня, то есть по местным меркам — высокая. На груди два ромбика, как у Ванды, значит, она мастер второго класса. Тоже была в тренажёрке во время моих тестов, видимо, по этой причине не постеснялась вмешаться и провести ликбез.

— Что за культы такие? — Спросил, обернувшись к девушке.

— Верующие в перерождение через Квазар и поклоняющиеся единому разуму, обычные культы, — пожала плечами, немного затушевавшись. — Эм… есть ещё культ «Искажений», который противостоит им по вопросам мироздания и нашего происхождения. В империи подобных навалом, но эти три культа самые главные. Есть и запрещённые, такие как культ «Иного сияния» и «Неповерженные». Как–то так.

— А здешние обитатели к какому культу относятся? — Спросил я на всякий случай.

— В смысле к какому? — Опешила Света.

— Во что верят у нас на Станции? — Пояснил вопрос.

— В империалы у нас верят! — Донёсся голос Илоны со встроенного динамика на стене. — Вань, заканчивай к девушкам приставать. Всё готово, спускайся на минус третий, там встретят.

Вероятно, заметив мою растерянность, Света решила сопроводить лично. Фигуркой ничем не примечательная, внешне — на любителя. Но нежность, которой девушка так и пышет, сразу подкупает. Она не видится поддельной или показной. Просто ощущается во взгляде, в движениях.

— Разрешаю на лифте! — Расщедрилась Илона. И Света поспешила к центральной шахте с превеликой радостью.

Спустились мы ниже уровня Педальной. Притяжение убавилось процентов на двадцать, можно порхать, как бабочка и жалить, как пчела. Когда открылись створки, пахнуло баней с лёгкими нотками аммиака. Вышли в тесный отсек, где по стенам идут открытые магистрали, местами зияют дыры с трубами, через которые и парит. Проёмов тут целых три штуки, и всё нараспашку.

— Ты ещё не был на этом уровне, — заключает Света. — Нам туда.

Иду за девушкой, пригибаясь, а то по лысой голове свисающие провода лижут, и к шее подбираются — недолго и повеситься, учитывая, что здесь освещения практически нет. От толстой трубы, идущей вдоль жарит, как от печи. Благо, на середине коридора она заворачивает, утопая в стене. Метров двадцать, и новый отсек — здесь по крайней мере свет есть, пусть и красный, давящий на лоб.

Встали оба. Ещё в две стороны проёмы, лабиринт какой–то. А с такой духотой нет никакого желания блуждать тут.

— И где обещанные встречающие? — Возмутился я, ожидая целую команду обслуги. Мы ж тут непростое дело затеяли. Станцию восстановить, на которой сотня человек живёт. Да от меня сейчас все их жизни зависят!

— Гриша⁈ — Позвала Света. — Мы тут!

Что–то звонкое упало на пол.

— Да иду я, дери вас арахнид, — выругался мужчина и вскоре показался, расплываясь в любезной улыбке.

А вот и третий представитель мужского пола на бабской станции.