Книга Боевые девочки любят длинные стволы. Том 1, страница 25 – Игорь Павлов

Со дня смены власти прошло уже семь витков, но Юлиуса продолжали терзать беспокойства. Он изничтожил главу рода, его принцев и принцесс, всю родню до пятого колена. И это ещё не всё, за полвитка были устранены их друзья, приближённые, слуги и даже полукровки… все, все, все. Однако червячок сомнений грыз под сердцем старика. Он мог кого–то упустить с кровью рода Хедус. Кого–то очень маленького и незначительного. Дерево любого рода, вырванное с корнем, не является гарантией его изничтожения, ибо если один капилляр уцелеет, ему ничего не стоит присосаться к другому корню, к другому дереву.

Потерявший всякую поддержку изгнанник, не будет представлять опасности, но в союзе с любым Высшим родом — это уже иное. Некоторые с удовольствием воспользуются любой возможностью, лазейкой, шансом.

Власть Юлиуса пошатнётся, стоит объявиться наследнику с кровью Хедус.

Кто именно захочет его уничтожить — тут даже сомневаться не стоит. Другие заговорщики, такие же, каким был он сам. Император понимал, что нажил немало врагов, и они затаились.

Пусть он и готов был противостоять любым противникам с его–то влиянием и непомерными богатствами, но время его неумолимо шло к концу, немолодое тело увядало, а разум порой затуманивался. Сто девяносто витков! Мало кто в империи вообще доживал до столь преклонного возраста. Смерть была близка, он чуял, что Вечность уже жаждет его гениальное сознание. Ещё пара витков, и ему придётся ложиться в капсулу для поддержания всех функций организма. В таком состоянии он быстро потеряет влияние и будет уязвим.

На кого оставить империю, кому передать власть? Его старшие сыновья из ныне живущих уже дряхлые и уставшие, некоторые боятся собственной тени. Младший — самый способный, но он решил самоустраниться от политических дел и податься в космический флот вопреки всем наказам. Остальные отпрыски прожигали жизнь, развлекаясь, и были далеки от власти и забот, они были слабыми.

А что на счёт принцесс? Двадцать три никчёмные дурочки, одним уже за пятьдесят витков, а они всё не замужем. Юлиус тщательно подбирал партии, но половина его дочек вместе с внучками изворачивались так искусно, что всё сыпалось прахом, перерастая порой в светские скандалы. Несносные, разбалованные, своенравные, сидели по своим дворцам и поместьям, пропадая витками. Нарожали полукровок, о каких даже знать не хотелось.

Юлиус с горечью осознавал истину — пусть он взял власть своим гением и силой, но детей упустил. Безвозвратно упустил.

Но гордость и надежда у него всё же была. Это одна из младших, двадцать первая дочь — Корнелия, от красоты которой в империи сходили с ума, а об игре на скрипке и танцах слагали легенды. Да он и сам превращался в тряпку при виде своей талантливой малышки. Наряду с тем, что она считалась самой популярной и недосягаемой моделью в медиа, где начала свою карьеру ещё с шести витков, с родителями всегда была послушной и нежной, имела острой ум, и была рассудительна не по виткам.

Когда император думал о Корнелии, он чувствовал самое настоящее, неподвластное мирскому счастье. Он с улыбкой вспоминал их времяпрепровождения, её ласковый голос и робкую скромность. Её идеальный лик, что с лёгкостью останавливал позади даже лучи Звезды. Удивительные, фантастически прекрасные глаза, идеальные губы, идеальная кожа, само совершенство… Корнелия сияла сама, как невинная и прекраснейшая дива Бесконечности. Поначалу он считал, что это просто отцовская любовь затмевает его разум, но затем весь Этос покорился Корнелии. Где бы она ни появлялась, мир вокруг замирал, таился, начинал жить для неё одной. Она переняла всё лучшее от своей матери, она стала его искуплением. Иногда Юлиус искренне верил, что любит свою двадцать первую дочь больше собственной жизни.