Книга Ледышка для двоих, страница 95 – Аля Алая

— Аврора, насчет вчерашнего.

— О чем ты? — В голове плывет, когда его руки задирают кофту и начинают ласкать мою грудь через лифчик. Пальцы мягко поглаживают соски.

— Я кончил в тебя, — прикусывает мое ушко.

— Да, точно, — все возбуждение тут же падает на ноль. Убираю его руки со своего тела и берусь за кружку с кофе, — нужно это обсудить.

— Я не хочу, чтобы ты с этим что-то делала. Если залет — значит так и должно быть.

— Не будет никакого залета, — пальцы от напряжения сводит. Я вся начинаю мелко дрожать. Страх из прошлого дает о себе знать фантомными болями во всем теле.

— Ты на контрацептивах?

— Нет.

— Тогда беременность возможна.

— Вероятность практически нулевая, — выдаю глухо.

— Почему? — в кухне появляется Савелий. В полотенце и с влажными волосами.

— Есть причина, — вяло смотрю на него. Не понимаю, как открыть рот и сказать ему правду. Им обоих.

— Аврора, ты пугаешь, — Даня разворачивает стул рядом со мной и садится. Его руки, свешенные со спинки, касаются меня, — не молчи, детка.

— Я не молчу, — на нервах подскакиваю на ноги. Разворачиваюсь. Цепляюсь за кухонную столешницу руками, — я не понимаю, как сказать. Не хочу говорить.

— Аврора, — в голосе Савелия нарастает тревога.

— Через месяц после того, как я приехала в Москву, тест показал две полоски. Я была беременна, — говорю, глядя на свои ладони. Не могу смотреть на парней.

— Была, — Даня повторяет шёпотом.

— Я сказала Стасу. Он должен был понять, что моделью в ближайшее время я работать не смогу. Он должен был меня отпустить, я собиралась что-нибудь придумать. Даже поехать домой, если вариантов не будет никаких.

— И?

— Через два дня у меня началось кровотечение прямо на занятиях по пластике, — всхлипываю, закусывая губу, — в больнице диагностировали выкидыш и взяли анализы.

— Боже, мне жаль, — Савелий срывается с места, разворачивает к себе и крепко обнимает.

— Ты не понимаешь, — выворачиваюсь из его объятий и отхожу, — я плакала в палате, не могла поверить, что это случилось, — перед глазами как сейчас стоят больничные белые стены, запах лекарств, безразличные слова врачей, — а врач, он… Он сказал «Зачем так убиваться, когда сама абортивную таблетку выпила?». Таблетку, слышишь? А я не пила ее.

— Стас был единственным, кто знал о твоей беременности? — Сава спрашивает ледяным тоном.

— Да, он отрицал все. Они с братом как-то договорились с врачами и меня выписали, слушать никто не стал, — силы меня покинули. Я осела на пол. Мне опять захотелось забиться в угол, прореветься.

— Я дура! Дура! Знала, что Стас хитрая тварь. Уже тогда поняла. Надо было бежать, позвонить вам, родителям. Сделать что угодно, но не надеяться, что он меня отпустит.

— Аврора, — Савелий сгребает меня на руки, обнимая и прижимая к своей груди, — тише, милая. Мы рядом. Ты ни в чем не виновата.

— Малыш, — сбоку садится Даня и тоже обнимает, — тебе было всего восемнадцать, ты прошла через ад, уехала, напоролась на этого козла. Не уверен, что тогда ты вообще была в состоянии думать.

— Я должна была ради ребенка. А я не справилась. Вы не представляете, как часто я о нем или о ней думала. Считала месяцы, сколько могло уже исполниться. Целых три месяца было бы малышу, если бы он родился.

— Черт, я его убью, — Сава сжимает лицо, — слышишь?