Книга Ледышка для двоих, страница 90 – Аля Алая

Не идеально, на пределе своих эмоциональных, а часто и физических возможностей, но хоть как-то.

Модельный бизнес меня не зацепил ни с первого, ни со второго, ни с тысячного раза. Мне было очень сложно. Я одна из тех, кто любит оставаться в тени. Именно этим мне всегда и нравился дизайн — ты творишь, создаешь нечто неординарное или просто удобное, все восхищаются плодами твоего труда, но центром внимания конкретно тебя не делают.

Здесь же тебя жадно, под микроскопом рассматривают ежесекундно. Оценивают внешний вид, состояние кожи, каждый поворот головы. И если что-то не так — обязательно укажут. Модель на самом деле — это лишь вешалка для дорогой одежды. К ее чувствам не прислушиваются. Так думают модельеры и женщины, которые эту одежду покупают. И так думают богатые мужчины, когда хотят попользоваться нашей красотой. Мы для них объекты. Шикарные и престижные, но игрушки.

За год я увидела весь парад человеческих пороков. Ко многому привыкла. Травля, которой меня подвергли дома, перестала казаться чем-то кошмарным, ведь теперь я знала — бывает и хуже. Намного.

Долго стою под расслабляющим теплым душем, позволяя всем своим мышцам отпустить скопившееся внутри них напряжение. Мне хорошо сейчас. Я под защитой.

Сава и Даня очень четко дали мне это понять.

Они будут рядом. И это значит — бояться мне нечего.

Жуткая паника, которая окутывала при одной только мысли о том, что я останусь со Стасом наедине ушла. Он не тронет, больше не ударит.

От эмоционального насилия можно защититься хоть как-то. Тупо не слушать, пропускать мимо. Но когда сильный мужчина поднимает на тебя руку — шансов нет. Ты превращаешься в растерянное, запуганное нечто, больше не женщину. Ты жертва.

Он бил меня пять раз и каждый эпизод я помню до мелочей. Помню и хочу забыть. Но часто вижу в снах и вытравить из своей головы не могу.

Выключаю воду, стираю ладонями воду с лица перемешанную со слезами.

Я больше не жертва. Рядом с моими мужчинами я снова смогу стать сильной. Стать собой.

Промакиваю свое тело полотенцем, долго смотрю в зеркало — оттуда на меня смотрит возрождающаяся к жизни девушка. В глазах виден блеск. Он еще на донышке где-то, но обязательно заполнит меня полностью. Губы растягиваются в робкой улыбке. Пальцы поглаживают кожу.

За год она стала нечувствительной совсем. Меня залапали.

Я вообще не принадлежала себе, а визажистам, которые каждый раз рисовали мне лицо. Бесчисленным экспертам красоты — парикмахерам, стилистам, дизайнерам одежды, фотографам, менеджерам. Всем, всем, всем. Только не себе.

Каждый мог подойти и бесцеремонно одернуть, поправить, подвинуть или переставить. Вторгнуться в мое личное пространство, словно его нет вообще.

Я даже немного пила, чтобы избавиться от стресса. Но алкоголь сделал только хуже. Он толкал к поступкам, за которые потом было стыдно, утягивал в депрессию глубже.

Мне очень хотелось стать сильной и независимой, но оказалось, что это не всегда возможно. Стас сделал меня еще более слабой, чем я была до него. Он превратил меня в растерянного бездомного котенка, которого можно шпынять.

Но внешне да… я производила впечатление.

Надеваю на себя майку Дани, который услужливо оставил ее на постели в спальне. Белье он тоже успел переслать.

Да уж, в отличие от Савелия слово "порядок" ему чуждо. Хорошо, что существуют горничные.