Книга Ледышка для двоих, страница 2 – Аля Алая

Да, да… это все ужасное чувство вины. Оно выматывает, не дает спать ночами. Но снять груз с души — это сказать правду. А сказать правду смерти подобно.

— За кем мы едем? — разбиваю молчание между нами.

— Ни за кем, мы сразу на коттедж, — Савелий делает музыку погромче. Прихватывает зубами кожаную перчатку и стаскивает с руки. Затем вторую, удерживая руль. Обогрев в машине выкручивает на максимум.

— Почему? — пялюсь на его кисти. Большие, с длинными пальцами. Параллельно с плаванием, Савелий занимается боксом, так что на костяшках часто присутствуют синяки, как и сейчас. Но мне нравилось — большой и агрессивный медведь, весь мой. Сглатываю и жадно осматриваю его всего. Чеканный профиль, раскосые карие глаза под густыми бровями, смуглая кожа, которую так приятно целовать. Длинные смоляные волосы, затянутые в неаккуратный тугой хвост на затылке. Под утепленной кожаной курткой моя любимая черная водолазка и сидящие по фигуре брюки. Сава — образчик мужской красоты.

Многим он даже внушает страх, но я знаю — внутри он добрый и нежный. Когда мы бывали наедине — я таяла в его ласковых руках и тягучем бархате голоса, которым он нашептывал комплименты и всякие развратные словечки. Напитывалась запахом его кожи смешанным с пряным парфюмом.

Естественно, после расставания, права видеть его таким, я лишилась.

— Что, даже пару часов наедине со мной не вытерпишь? — проводит ладонью по небритой щеке. Глаза смотрят недобро.

— Нет, дело не в этом, — замок из собственных рук сжимается все сильнее. Пальцы до боли вдавливаются друг в друга, — ты сказал, у Коли машина сломалась. Значит, их нужно забрать. Да и людей собирается много, не все на машинах.

— Переживаешь за других? — криво усмехается он.

— Переживаю, — поджимаю губы. В голове крутится: «Да, я поступила с тобой ужасно. Я все знаю и мне жаль. Прости. Но я не самый ужасный человек на свете. Я способна думать о других. И о тебе. Я часто думаю о тебе…»

Наши взгляды скрещиваются и я забываю как дышать. Притяжение между нами никуда не делось. Стоит мне нервно облизать губы, зрачки Савелия расширяются, наполняются тьмой. Он сжимает челюсть, шумно сглатывая и резко переключается на дорогу. Я отворачиваюсь к окну, стараясь сделать вид, что ничего не происходит. Украдкой трогаю зудящие губы.

Я все еще помню сумасшедшие искры между нами. Мы любили кататься вот так на машине, пить кофе, слушать музыку и болтать о ерунде. Савелий всегда не выдерживал, когда я игриво облизывала губы. Мы съезжали на обочину и начинали целоваться. Моргали аварийкой, нам сигналили, но было все равно. Он перетаскивал меня к себе на сиденье, зацеловывал до опухших губ, мял ладонями грудь, забирался под одежду. И я позволяла все это, поскольку сопротивляться ему не могла. До главного мы, правда, не дошли. Не успели.

— Почему одна? — вместо ответа звучит вопрос.

— Пока ни с кем не встречаюсь, — отвечаю глухо. Отлипаю от монотонного пейзажа за окном, коротко смотрю на Савелия, — слышала, вы с Лерой теперь вместе. Очень рада за тебя, — пытаюсь натянуть на лицо улыбку, — вы очень друг другу подходите. И она классная.

— Твое мнение, по поводу девок, с которыми я сплю, мне совершенно неинтересно, Ледышка, — губы парня пренебрежительно изламываются.

— Аврора, — совсем тихо правлю Савелия. Ненавижу прозвище, которое он мне дал.