Книга Меркантильное поведение, страница 22 – Аля Алая

— Ну так ещё бы, перед продажей девственности думала сначала в массажку пойти.

— И почему передумала?

— Пять — восемь клиентов в день по пять тысяч рублей с каждого. Кстати, комиссию салону не забывай, но, кстати, бывает ещё чай… Короче, в месяц в среднем 500 тысяч, это где-то шесть с половиной тысяч баксов. Но и мужиков 100 штук, если брать два выходных в неделю. А тут девственность двадцать тысяч баксов и один мужик, — развожу руками.

— Вот если с этой стороны смотреть, — Гордей цокнул, — я бы тоже в массажку не пошёл, — очень прагматичное решение, Макс.

— Ну так я о чем! — лучезарно улыбаюсь. — Ух, ты, — вскрикиваю, — а это кто такие?

Мой интерес молниеносно переключается на двух борзых котов, которые вразвалку вываливаются из спальни.

— Ты их под интерьер подбирал? — восхищенно таращусь на голубых британцев. Окрас у них насыщенно-серый, глаза желтые, шерсть плотная и блестящая. Гордей молодец, хорошо о них заботиться, — дай потискать, дай! — нетерпеливо рвусь к кошакам.

Они меня тут же окружают, нюхают, хвостами своими о мои голые ноги трутся.

— Боже, Гордей, они такие чудесные, — присаживаюсь на пол и красавчики тут же наперебой щемятся ко мне на колени. Мурчат, в руки носами тыкаются, — такие ласковые. Это же для британской породы большая редкость, — как могу беру обоих на руки, падаю на задницу под их тяжестью и хохочу.

— Пиздец, первый раз такое вижу, — Гордей глаза протирает, — ты себя валерьянкой натерла, что эти ублюдки к тебе лезут?

— В смысле? — заглядываю в хитрые кошачьи мордочки, — ничем я не натиралась. От меня даже парфюмом пахнет точно таким же, как у тебя. Вы поэтому со мной такие ласковые? Пахну как ваш папочка?

— Мурррр…. мяяяяяу, — тарахтят коты. Облепили вдвоём и заигрывают. Очень тактильные.

— Как вас зовут, милахи? — плющу мордочку одного.

— Тупой и ещё тупее, — раздается мрачно сверху.

— Что? — шокированно всматриваюсь в мордочки котеек, — не обижайтесь, папочка так шутит.

— С чего вдруг? — Гордей отправляется к кофемашине. Ставит две кружки и ждёт, пока приготовится. Из моего пакета вынимает багет с салями и свежими помидорами, — ммм, подумала обо мне. Спасибо, Макс.

Пока Гордей жует, я смотрю на него осуждающе. Как можно таких милашек называть тупыми?

— Макс, я так подавиться могу, — ржёт с набитым ртом, — ты слишком громко думаешь.

— Осуждаю, — гордо вскидываю подбородок.

— Я тебя тоже, — разводит наглец руками, в которых багет и кофе, — но у всех свои недостатки, моя меркантильная феечка. Я вот не дружу с этими наглыми ушлепками.

— Они милые, — разрешаю обоим запустить свои мордочки в мое декольте и мило мурчать, — как их по-настоящему зовут?

— Не знаю. В коробке, в которой мне их подкинули, была записка, но я её выкинул.

— Подкинули? Какими же бессердечными бывают люди. Ужас.

— Угу, и не говори. Познакомлю тебя с той самой злодейкой. Сможешь в глаза ей сказать все, что о ней думаешь.

— А я и скажу, — говорю строго. Котиков прижимаю к себе. Бедные они. Сиротки, оказывается.

— Давай, давай. В обед представлю тебя этой бессовестной личности.

— Хорошо. Только ты не думай, что я пасану.

— Макс, я рассчитываю, что ты будешь максимально жесткой! — объявляет Гордей, — пошли.