Книга Меркантильное поведение, страница 17 – Аля Алая

Макс никому не верит, только Лане от безысходности. Она все же мать, заботились о ней неплохо. Хоть и без рвения.

Моя девочка живёт очень обособленно — мало с кем общается в реальности, друзей нет. Ездит только на учёбу. Онлайн больше — общается с репетитором по итальянскому, много сидит в группах помощи животным, где числится волонтёром под выдуманным именем. Зависает в мотивационных пабликах и на страницах разных психологов. Но это не помогает ей, очевидно.

А я помогу. Макс определила меня в спасатели и я не откажусь.

Скот Леонов прекрасно увидел её суть — абсолютную невинной. Макс из-за своих заморочек, недоверия мужчинам и ужасного примера рядом не смогла открыться ни одному парню. Она так смело ринулась в эскорт только по одной причине — ни разу не была ни с кем достаточно близко по-настоящему. Ни эмоционально ни физических. И ей показалось, что она сможет превратить это в своеобразную игру. Она сдает в аренду свое тело без чувств, получает за это деньги и забывает.

Уверен, встреча с Леонов порядком поколебала ее уверенность в своей задумке.

— Я спать собралась, — сглатывает, красная. С удовольствием замечаю, что на меня реагирует совсем иначе. Притяжение, появившемся между нами, невозможно не заметить. Уверен, Макс сопротивляется ему. Мне не верит. Но это пока…

— Конечно, именно поэтому, — ставлю ладони по обе стороны от её плеч. Боюсь обнимать, зная, что под полотенцем ничего. Сорвусь. И тогда потеряю её зарождающееся доверие окончательно. Мне скотом оказаться нельзя.

Медленно склоняюсь, игнорируя слабый беспомощный писк. Прикрываю глаза, втягиваю нежный запах, от которого меня ведёт. Касаюсь теплых мягких губ.

Вчера в баре ее вкус вставил мне сильнее любого бухла. Сегодня эффект ещё мощнее.

Обхватываю пухлую нижнюю губку, тихонько всасываю, отпускаю. Провожу языком по ряду сомкнутых зубов, пытаюсь скользнуть внутрь, но Макс упрямо не пускает. Она шумно дышит мне в рот через зубы и хлопает своими большими карими глазками. С деланным негодованием. Деланным потому, что она не кричит и не отталкивает.

Макс сама хочет, чтобы я продолжал.

Целую в уголок губ, нежно касаюсь скулы, виска, бровки, на которой скопилось несколько капель воды. Пьяно отклоняюсь. Весь упор на ладони, чтобы не дать им отмашку на похотливые прикосновения.

— Ты охуенно вкусная, Макс. Как сахарная вата в детстве.

— Псих, — тихо, дрогнувшим голос. Осторожная ладонь на моей груди.

— Немного, — прижимаюсь ещё ближе. Рубашка становится влажной от ее полотенца. Тепло от маленькой ладошки греет грудь, — повезло тебе.

Завязываю с разговорами и чувственно прикусываю изящную линию челюсти. Останавливаюсь у шеи, с призывно бьющейся венкой. Слизываю воду, напитанную ее ароматом. Носом зарываюсь во влажные волосы.

Как давно ничего подобного в моей жизни не было, с ума сойти. Почти забыл, как прекрасно ощущать нежное трепетное тело рядом. Чувствую себя практически девственником.

С последнего раза прошло… твою мать, лучше не считать. Вдыхаю в себя аромат Максим, привыкаю сам и даю ей такую возможность. Процесс длится долгие минуты. Затягивается, но мне не хочется двигаться, кажется стоял бы и стоял вот так.

Макс сжимает мою рубашку в кулак, щекой трется о щетину. Очень интимный жест от которого меня пробирает.